Немирный Голубь

Старая баня На краю гарнизона стояла старая баня. Не новая, неказистая, но своя. Как с гордостью заявлял прапорщик Крутилин, «почти ровесница воинской части». Была в той бане особая атмосфера. Стоило её как следует протопить — и горячее дыхание пузатой печки будило густые ароматы благородного дерева, берёзовых веников и смолистой хвои. Лавки, закоптелые от дыма и пота, скрипели, но упрямо держались. Всё здесь было обветшалое, но родное — как будто с детства знакомое. Раньше здесь собирались после нарядов, стрельб, да и просто тяжёлых солдатских будней. Заходил угрюмый, выходил — как заново родился. А теперь... Теперь сюда заглядывал только «свой круг». Тем, кому была близка и приятна эта забытая для новых солдат романтика. И вдруг — бумага. Признать объект самостроем, аварийным и разоб…

Да отстань ты В военном городке под Можайском всё было одинаковое: пятиэтажки, дворы с облезлыми качелями, одна и та же дорожка к школе, протоптанная через серую траву. Отца Миша помнил урывками. Не лицо — отдельное. Как подхватывал его под мышки. Как щетина колола щёку. Запах табака от формы, холодной после улицы. Как он прижимался к нему утром, когда с зарёй тянуло холодом. Потом отец ушёл на СВО и не вернулся. Про мать почти не говорили. Он и не спрашивал. Если всё-таки начинал, бабка отмахивалась — не до того. Так и жили вдвоём. Каждое утро она провожала его до школы, до самой калитки. Шла рядом, чуть прихрамывая, в своём старом пальто, дышала тяжело, но не отставала. Зимой из старой шали клубами валил пар, как из самовара. Иногда, когда были школьные собрания, она доставала стар…

Попросил прикурить у бомжа, Он смутился на долю минутки, А потом, суетясь и дрожа, Протянул мне «бычок» самокрутки. И, потешно тряхнув головой, Он как будто на миг возгордился, Дескать, видишь, браток, я живой, Я кому-то еще пригодился! Николай Перовский

Не пустое место На станции «Железнодорожная», у крайнего турникета, вечно стоял Слава. Природа, казалось, собрала его второпях из того, что завалялось на складе: широченные скулы, непослушный большой рот. Глаза жили вразнобой — один косил на табло, другой в толпу. Форменная куртка висела на нём мешком. На пластиковом бейдже криво значилось «Вячеслав», но никому не было дела до того, как его зовут. Местная малолетняя шпана нарочно цедила ему сквозь зубы гадости. Всякая пьянь, желая самоутвердиться, приставала с дурацкими вопросами и крыла матом, пока из стеклянной будки не выкатывалась напарница Славы, боевая бабушка-колобок, и не отгоняла их криком. Слава в такие моменты только прятал покрасневшие руки глубже в карманы. Слова в нём буксовали, он не умел огрызаться. Стоял, как забытый ин…

Русский народ за свою историю отобрал, сохранил, возвёл в степень уважения такие человеческие качества, которые не подлежат пересмотру: честность, трудолюбие, совестливость, доброту. Мы из всех исторических катастроф вынесли и сохранили в чистоте великий русский язык, он передан нам нашими дедами и отцами. Уверуй, что всё было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наше страдание — не отдавай всего этого за понюх табаку. — Василий Шукшин

Иногда один из самых интересных музейных «экспонатов» оказывается не в витрине. Спускался на лифте в гардероб Государственного исторического музея и совершенно случайно поймал этот кадр. На несколько секунд оказываешься почти на одном уровне с золотым двуглавым орлом, которого с Красной площади обычно видишь где-то высоко на башне. И у него своя история. Орлы появились в архитектуре музея ещё в XIX веке, причём их образ не просто придумали «под старину». За основу брали изображения из «Книги об избрании и венчании на царство царя Михаила Фёдоровича» XVII века. Получается, даже геральдика на крыше задумывалась как продолжение исторической экспозиции. В августе 1935 года двуглавых орлов и другие геральдические фигуры с башен сняли. Орлов переплавили. А львов и единорогов сотрудники музея…

Как Достоевский заплатил за человека, который разбил ему лицо Весной 1879 года Фёдор Достоевский прогуливался по Николаевской улице Петербурга. Неожиданно его догнал пьяный мужчина и с такой силой ударил по затылку, что писатель рухнул на мостовую, разбив лицо в кровь. Нападавшего задержали. Однако в полицейском участке Достоевский неожиданно попросил отпустить обидчика. Он заявил, что прощает его. Но история попала в газеты, и дело дошло до суда. Нападавшим оказался крестьянин Фёдор Андреев. На заседании он объяснил, что был «зело выпимши» и всего лишь слегка дотронулся до «барина», а тот почему-то упал. Достоевский вновь попросил не наказывать мужчину. Судья учёл его просьбу, но всё же назначил штраф за нарушение общественного порядка: 16 рублей или четыре дня ареста. И вот тут про…

+7

Мало кто знает, что во время Великой Отечественной войны почтовые голуби служили в Красной армии связистами. Голубиная связь была официально принята на вооружение ещё в 1929 году и использовалась до 1945-го, в том числе для передачи донесений разведчиков. Существовала даже отдельная военно-учётная специальность № 16 – «военный тренер-селекционер почтовых голубей». Опасностей у таких связистов хватало: их пытались сбивать немецкие снайперы, и даже использовали для перехвата голубей специально обученных соколов и ястребов. Один из самых необычных эпизодов произошёл в 1944 году в роте голубиной связи капитана Михаила Богданова. Голубь № 48 нёс боевое донесение разведчиков, когда на него несколько раз обрушился ястреб. Птица была тяжело ранена, но сумела уйти от хищника и вернуться на свою с…