«Триста тысяч обвиняемых»: как в СССР устроили настоящий суд над фотоаппаратом
«Триста тысяч обвиняемых»: как в СССР устроили настоящий суд над фотоаппаратом На днях посетил выставку «Фотохронике ТАСС – 100 лет» в Государственном историческом музее. Среди старых камер внимание привлекла небольшая пожелтевшая брошюра: «Дело по обвинению фото-аппарата „Фотокор № 1“. Обвинительное заключение. Ленинград. 1935». Сначала кажется музейной шуткой. Но 12 октября 1935 года в Ленинграде над «Фотокором № 1» действительно начался общественно-технический суд – с председателем, обвинителем, свидетелями, экспертами и настоящим приговором. Причём «подсудимый» был далеко не рядовым. «Фотокор № 1» выпускали на Государственном оптико-механическом заводе с 1930 года. Первым советским фотоаппаратом он не был, зато стал первым отечественным массовым: за годы производства сделали свыше миллиона камер. Есть и почти забытая деталь. Для распространения «Фотокора» существовал настоящий фотозайм. На камеру подписывались через сберкассу и расплачивались взносами. К августу 1933 года таким образом выдали уже 25 тысяч аппаратов, хотя выполнить все обязательства в срок государство не смогло. Но вместе с массовостью росло число претензий к качеству. Первые «Фотокоры» оснащались импортными немецкими затворами Compur. Позже завод перешёл на отечественный затвор, но у него осталось всего три автоматические выдержки – 1/25, 1/50 и 1/100 секунды. На суде отдельно отметили: для спортивных снимков нужна была 1/200, а её аппарат уже не давал. Куда хуже оказалась сама сборка. Затворы ломались, встречались перекосы и люфты. Руководитель фотокружка фабрики «Скороход» Фромченко рассказал суду, что у них накопился целый склад испортившихся спусковых тросиков. Представителю завода пришлось признать: часть брака возникала именно из-за плохой сборки. А фотокорреспондент заводской газеты Сергей Богородский в 1935 году описывал и вовсе невероятную картину: перекошенный корпус при сборке приходилось править молотком, чтобы получить четыре прямых угла. Цена тоже стала частью обвинения: 242 рубля в магазине при заводской стоимости 114 рублей. В заключении прямо говорилось, что наценки превращают массовый фотоаппарат в «предмет роскоши, недоступный массовому потребителю». Председателем суда стал академик Сергей Вавилов, будущий президент Академии наук СССР. Перед судьями лежали несколько «Фотокоров», а сотни тысяч таких камер уже разошлись по стране. Масштаб дела Вавилов сформулировал одной фразой: «Триста тысяч обвиняемых». Но никакого показательного «расстрела» техники не последовало. «Фотокор» с производства не сняли. Приговор из 16 пунктов больше напоминал жёсткую программу исправления ошибок: улучшить объектив и затвор, усилить контроль качества, наладить выпуск запасных частей и ремонт неисправных аппаратов, а продавцов обучать основам фотографии. Нашёлся там и совершенно неожиданный пункт: ввести в средней школе элементарный практикум по фотографии. Сам фотоаппарат в решении суда называли «орудием культурной революции». И теперь возвращаемся к фотографии с выставки. Над обвинительным заключением стоит вовсе не «Фотокор». На корпусе другой камеры крупно написано: «Спорт». Получается почти идеальная музейная ирония: «Фотокор» критиковали в том числе за отсутствие 1/200 секунды, необходимой для спортивной съёмки, а прямо над его «делом» сегодня стоит фотоаппарат под названием «Спорт». Но это не случайное соседство. Обе камеры связаны с тем же ленинградским ГОМЗ. Более того, именно «Фотокором» и «Спортом» фотокорреспондент Фотохроники ТАСС Николай Кубеев снимал знаменитые парады физкультурников в 1930-х годах. И вот у стоящего в витрине «Спорта» есть своя история. Причём такая, что она выводит нас к давнему спору: кто на самом деле первым в мире создал серийную 35-мм однообъективную зеркальную камеру? Но об этом – в следующем материале.