Как я первый раз села «в лужу» на работе
Как я первый раз села «в лужу» на работе Моя первая работа психологом была в окружном центре профориентации. В основном это была работа с группами – мы тестировали целыми классами подростков на общие способности, проводили тренинги на снятие тревожности и соц.адаптацию, выступали на собраниях, рассказывая родителям, как они могут помочь детям в период экзаменов и какие есть варианты образовательных учреждений в южном округе Москвы. Но по запросу мы проводили и индивидуальные консультации. И вот приводит одна мама бухгалтер свою дочь-девятиклассницу. Запрос был «помочь определиться с выбором профессии». Мы общаемся с девочкой, которая так яро хотела быть психологом, что я диву давалась: в таком возрасте редко кто так чётко понимает себя и хочет осваивать конкретную профессию. Но была проблема. По словам девочки, мама была категорически против, объясняя это тем, что на профессии психолога много не заработаешь. Когда я стала спрашивать, а насколько маме самой, как ей кажется, нравится её работа, насколько она счастлива, девочка замялась. Она сказала, что мама всегда приходит с работы недовольная, уставшая, раздражённая. Постоянно жалуется «Когда же это уже кончится?» и мечтает о пенсии. А во время годового отчёта, все, даже папа, боятся сказать лишнее слово, чтобы не вызвать гнев. Но другим людям, не из семьи, мама всегда говорит, что ей нравится её работа. Я сказала девочке, что хочу маме тоже задать этот вопрос, пообещав, что какой бы ни был ответ, девочку не выдам. И вот заходит мама. Я рассказываю ей о результатах диагностики, о том, какое значение имеет мотивация и насколько повезло её дочери, когда совпадают и способности и желание к конкретному делу. Мама уже начинает смотреть волком и потихоньку выражать недовольство. Объясняю, что что можно стать неплохим специалистом, когда хорошо и долго делаешь своё дело, но если к нему не лежит душа, то человек не будет счастлив. И это будет отражаться и на близких, и в конечном итоге на качестве работы. И тут я задаю вопрос, который должен был стать, как мне казалось, самым весомым аргументом: - А вам самой нравится ваша работа? Вы счастливы? Я предполагала, получив отрицательный ответ спросить, а хотела бы она того же для своей дочери, но… С каменным выражением лица, со сжатыми в замок пальцами мама выдаёт: - Да. Одно слово. Ноль эмоций. Смотрю на девочку – голову втянула в плечи, ожидание гнева после разоблачения. И я растерялась. Мне стало так горько и обидно (тогда я не проходила ещё регулярных супервизий), что из-за глупых убеждений, мама готова пожертвовать реализацией и счастьем своего ребёнка, даже не понимая, насколько то, что она считаем благом для дочери, на самом деле является «ломкой» детской души. Девочку я, конечно, не выдала. Как выкрутилась, не помню – это было 16 лет назад. Но тогда первый раз я поняла, что работать с детьми мне тяжело. Потому что работать надо не с детьми. Но родители, которые приводят ребёнка к психологу и просят его «починить», даже мысли не допускают, что проблема не в детях, а в них самих. В частной практике, по большой просьбе я брала несколько раз в работу детей. И всё повторялось: нарушения в поведении / болезнь / нервные тики ребёнка – всегда были симптомом того, что происходит с их родителями. Но самое печальное, что большинство родителей готовы платить за «починку ребёнка», питая самообман, что они делают всё нужное для ребёнка, но не готовы признать, что «чинить» надо их самих. *** Друзья! Кажется получилось сделать комменты! Буду рада вашим сообщениям, вопросам, комментариям и просто пообщаться на тему постов