ём в поликлинике, и сюда он попадёт теперь через пару дней. Уже всё завершится.
ём в поликлинике, и сюда он попадёт теперь через пару дней. Уже всё завершится. И он вышел из больницы. На душе было – хуже некуда. Опять шёл мелкий дождь. Он, как фон душевного состояния, в последние дни преследовал. Андрей постоял около машины: надо промокнуть, он это заслужил. Потом сел в холодный автомобиль, подумал ещё несколько минут и направился ... к Ксюше. Именно сейчас он решил, что надо поставить точку в их отношениях. Почему-то казалось, что он не уснёт, если всё оставит, как есть. Ксюша его не ждала, а когда он зашёл, поняла всё сразу. По внешнему его истерзанному виду поняла, она совсем не дура. И то, что роман этот Андрея в последнее время очень тяготил, догадывалась и раньше. Поэтому уже подыскивала себе место в другой больнице. Расстались миром. Андрей ехал домой ночью по осенней распутице, а на глаза наворачивались слёзы. Может от усталости последних дней, или от жалости к перечеркнутым отношениям, или от того, что умирает его больная, но нет, всё не то. Он припарковался, слёзы мешали вести. Нет. Это были другие слёзы – слёзы очищения. Как там Зоя Петровна говорила: "Разве можно! Грех-то какой!" И слёзы эти были светлыми – всё встало на свои места. Теперь Андрею было легко: он любит свою Светку, и оставить её был, оказывается, совсем не готов. Через два дня, придя на работу, Андрей заглянул в палату интенсивной терапии. И нисколько не удивился, увидев пустую кровать. Иного он и не ждал. Чуда не случилось. -Вы старушку Ведерникову ищите? — окликнула его постовая медсестра. — Её сегодня Леонид Семёнович распорядился к вам в шестую палату перевести. Андрей летел так, как не подобает летать по больничным коридорам солидному врачу. Он распахнул двери шестой палаты. У постели сидела дочь Зои Петровны, а сама она лежала с капельницей. – Доктор, – голос был ещё слаб, – Доктор, это дочка моя. – Мы знакомы. Как Вы себя чувствуете? – Хорошо, очень хорошо. Спасибо Вам! Опять мне повезло. – Может и мне тоже, – ответил Андрей и посмотрел на дочь старушки. – Доктор, простите меня, – Зоя Петровна просяще смотрела на доктора, – Вы бы вот дочь мою посмотрели. У неё со спиной совсем беда. А я поправлюсь. Уже здорова почти, – и в доказательство она поплясала в воздухе свободной рукой. Андрей улыбался во весь рот. Ему хотелось сейчас обнять весь мир. Такая неестественная докторская радость. Он посмотрел больную, а потом повёл её дочь на обследование. А Зоя Петровна лежала и думала: у доктора наладилось всё, боль с души снята. Видно же по нему! И так сразу хорошо ей стало! *** Следующим летом Андрей опять остался без отпуска. Он берёг накопившиеся выходные, чтобы использовать их осенью. Там они будут очень нужны: они со Светой ждут первенца. Утром, после очередного дежурства, Андрей Сарыков уже собирался домой, когда ему из приёмного передали большую корзину, закрытую белой тряпицей. Сказали, принесла какая-то девушка для него. Андрей развязал бечёвку – сочная красная крупная клубника разлила аромат по кабинету. Светка как раз мечтала, – подумалось Андрею. Андрей взял ягоду в рот, оторвал веточку и, глядя на неё, вспомнил: – Клубника у меня знатная всегда родится. Я и вам потом корзину наберу. Любите клубнику-то? Привезу.... Главное – верить. Чудеса людским расчетам неподвластны ... Рассеянный Хореограф