Сарыков отчитался перед заведующим и коллегами о своём дежурстве. Когда дело дошло до д...
Сарыков отчитался перед заведующим и коллегами о своём дежурстве. Когда дело дошло до доклада о поступившей Ведерниковой Зое Петровне, которой сегодня он намерен по срочным показаниям произвести ампутацию в связи с гангреной стопы, заведующий отделением, пожилой профессор, выучивший не одно поколение хирургов, нахмурил седые брови, но не произнёс ни слова. Лишь после пятиминутки сказал: — Зайди ко мне минут через десять. Андрей уже знал о чём пойдет речь. — Значит, ты намерен её оперировать? — Намерен, Леонид Семёныч! — Вот как?! — Профессор испытующе посмотрел на него. — Но ведь ты помнишь статистику? Если она не умрёт на операционном столе, то умрёт после. Сам знаешь, какой у нас уход? Может всё же помочь спокойно дожить? Симптоматическая терапия... — Но у неё хорошие предпосылки. Профессор помотал головой на упрямство ученика. Молодежь не стремится учиться на ошибках стариков, а с безрассудным упрямством юности повторяет и умножает их. Но статистика - вещь неумолимая. — Очень советую: подумай хорошенько. Взвесь всё. А потом сообщи мне, что решил. Позже Андрей докладывал профессору о своем положительном решении – он будет оперировать. Операция прошла успешно. И Андрей гордился этим. Теперь Зоя Петровна будет жить. Он спас её – почти совершил чудо. С надеждой на будущее исцеление, усталый, он отправился на выходные. Он ещё не знал, что будет дальше ... После выходных Андрей позвонил в больницу дежурному врачу. Новости его не обрадовали. Зоя Петровна совсем плоха. Он сразу собрался, приехал задолго до своего рабочего времени и направился в послеоперационную палату интенсивной терапии. В палате было холодно, открыта форточка, но всё равно здесь стоял невероятный зловонный запах. Зоя Петровна металась под тонким одеялом, руки её были привязаны. Хриплое дыхание говорило само за себя. На вопросы Андрея она не отвечала. Андрей орал так, как не орал никогда. Слышала вся больница. Досталось и дежурившей Ксюше. Эта беспечность и бессердечность могла стоить человеческой жизни. Андрей повез больную на рентген – определилась пневмония. Зоя Петровна очнулась. – Зоя Петровна, Вы как? — Это Вы, доктор, — прошептала она, и даже попыталась улыбнуться. — Как я? А нормально ... Только вот дышать что-то трудно... Да Вы не волнуйтесь так — пройдёт... Эти сутки и следующие Андрей, нарушая все правила медицинской этики, провёл у постели больной. Терапевт была уверена, что исход уже предрешён. Ей он не доверял. На второй день, когда шёл мимо приёмного, услышал вопрос, который в регистратуре задавала бабуля с палочкой: – Мне бы найти мать. Говорят её у вас прооперировали. Ведерникова Зоя Петровна она. Андрей подошёл. Они присели в коридоре и Андрей рассказал всё как есть, стараясь сдерживаться, не хулить медперсонал. Дочь Зои Петровны тоже уже была далеко не молода. Она опиралась на трость и ходила в развалку. – Слава Богу, что именно Вы её оперировали. Она говорит всегда, что ей везёт на людей добрых, а ведь, скорее, наоборот: это людям – счастье, когда она на их пути встречается. У нас и примета есть такая семейная – когда случилось что, к Зоиньке надо ехать – мы так её зовём. Вот и Вас Бог отблагодарит за неё. Я уверена! О благодарности сейчас Андрей думал меньше всего, лишь бы вытянуть старушку, лишь бы выжила. Сейчас это было бы уже чудом. А хирург не может верить в чудеса. За два дня больной не стало лучше, скорее наоборот. Статистика неумолима. Андрей дремал в ординаторской, когда его позвала дежурившая медсестра. – Вас очень зовёт Ведерникова. Извините, но Вы просили будить, если что-то с ней. Он пришел в палату. Больная выглядела плохо. – Доктор, Вы тут из-за меня? Сестрички говорили ... переживаете. Что Вы! У меня же хорошо всё! – старушка начала кашлять сухо и неистово, потом продолжила, – Шли бы Вы домой! Вам уладить всё дома нужно, чтоб душа не болела. А за меня не волнуйтесь, я поправлюсь, – уже почти прохрипела и впала в забытье. Андрей понимал, что его присутствие уже не изменит ситуацию. Чуда не случилось. Сегодня и завтра у него при