Им нужнее - у них же дети 🤬 — Зачем ты тогда дал ей деньги? Молча. Не посоветовавшись ... — 16 сентября 2026 г. в 15:38:07.485
Им нужнее - у них же дети 🤬 — Зачем ты тогда дал ей деньги? Молча. Не посоветовавшись со мной... Вадим стоял у окна спиной к Насте. За стеклом шел дождь и ему совершенно не было никакого дела до их проблем... — Она сказала — на два месяца, ты же слышала. — На два месяца, — Настя повторила это так, будто пробовала на вкус что-то странное. — Вадим, мы к этим деньгам шли полтора года. Я вечером таскала коробки на складе. Ты пахал на стройке по двенадцать часов. А потом ты просто взял их и отдал. — Это мама. — А, ну да, мама, — поправилась она. — Разница есть, конечно, это все меняет. Он наконец обернулся. Лицо было серое, не злое — потерянное. Как у человека, который только что очнулся и не понимает, где находится. ...Настя вспомнила, как всё начиналось. Какой обычной казалась та встреча. ...Лариса Петровна заявилась без звонка. Настя вернулась со смены, а свекровь уже сидела на диване, будто у себя дома. Рядом — пакет из «Пятёрочки», в нем чай да сахар. — Приехала поговорить, — сказала Лариса Петровна. — У Пашки беда, ой беда... У Пашки всегда была беда, сколько его помнила Настя. То кредит, то авария, то хозяйка съёмной квартиры выгоняет. Брат Вадима на пять лет старше и за всю жизнь не принял ни одного решения заранее. С женой Надей они сначала родили двоих детей, а потом начали думать, где жить. И думают до сих пор. — Что на этот раз? — Настя сняла куртку, бросила на стул. — Квартира нашлась, Настенька. Хорошая, недорогая. Но срочно. Продавец уезжает. Нужно отдать деньги, а у Пашки нет конечно, откуда у него. Я свою выставлю на продажу, деньги будут. Только это не быстро — документы, прописка, торопиться нельзя. А тут сроки горят. — И вы хотите, чтобы мы дали вам в долг? Лариса Петровна посмотрела на неё с тем выражением, которое Настя уже знала наизусть: мягкое, чуть обиженное, будто она вообще не просит, а просто делится планом. — Ну не мне же, — добавила она. — Пашке. У него дети. А у вас пока нет. У вас все впереди. Это «впереди» повисло в воздухе. Настя почувствовала, как внутри сжалось. Не от обиды даже — от ясности. Она уже всё поняла. Но Вадим ещё нет. Он вошёл в комнату, услышал обрывок разговора, нахмурился. — Мам, а сколько надо? — Три миллиона. На пару месяцев, сыночек. Настя открыла рот, чтобы сказать: нет. Но Вадим уже кивал. — Мам, ну, я даже не знаю… Если это правда на время… — Конечно на время! Я что, своего сына обману? Свою кровиночку? — Лариса Петровна мгновенно обиделась. Расписку они не предложили. Настя хотела попросить, но не стала. Свекровь. Мать мужа все таки. Как скажешь: «Дайте мне бумажку»? Было неловко, неудобно. И эта неловкость стоила им всего... После ухода Ларисы Петровны Настя долго молчала. Сидела на краю дивана, смотрела в стену. — Если мы останемся ни с чем, — сказала она, не глядя на мужа, — это будет на тебе, на твоей совести. Вадим не спорил. Он тоже молчал. Где-то внутри что-то ныло, но он гнал это чувство, убеждал себя: мать, не чужой человек, всё вернёт...