..Пол ночи Лиза не спала. Ходила по квартире, заваривала чай, снова садилась у окна, см...
..Пол ночи Лиза не спала. Ходила по квартире, заваривала чай, снова садилась у окна, смотрела на тёмные окна соседнего дома и пыталась найти хоть какое-то объяснение, которое не разрушало бы её мир. «Может, там кто-то из коллег? Может, кому-то стало плохо? Может, это какая-то странная помощь?» Но мозг, обычно такой изобретательный в поисках оправданий, на этот раз был безжалостно прямолинеен: «Он заходит в одну и ту же квартиру. Каждый вечер. С продуктами. И оглядывается». Утром Лиза не пошла на работу. Написала начальнику короткое сообщение: «Сегодня не приду, что-то с желудком». Это была ложь, но ей казалось, что если она скажет правду — «я боюсь узнать, что мой муж мне изменяет», — мир окончательно рухнет. Через час она уже сидела за рулём, вцепившись в него, как в спасательный круг. Адрес из сообщения вёл в спальный район, туда, где панельные дома стояли ровными рядами, а во дворах гуляли мамы с колясками и сидели старики на скамейках. Дорога тянулась бесконечно. В голове крутились одни и те же фразы, которые она хотела ему сказать: «Объясни», «Кто она?», «Что между вами? Давно это происходит?» Но чем ближе она подъезжала, тем меньше хотелось кричать. Оставался только холодный, липкий страх: а вдруг он скажет правду? ...Дом был обычным — серая панелька, обшарпанный подъезд, в окне первого этажа белые фиалки в горшке. Лиза просидела в машине минут пятнадцать, глядя на это окно, будто пытаясь разглядеть сквозь стекло чью-то чужую жизнь. Наконец она вышла. Ноги были ватными, но она заставила себя дойти до подъезда, подняться на первый этаж и нажать на звонок квартиры сорок два... Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла пожилая женщина. Очень худая, с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. В глазах — усталость и что-то ещё, чего Лиза не сразу смогла распознать. — Вы Лиза? — спросила женщина тихо, будто боялась спугнуть. Лиза кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Проходите, — хозяйка отступила в сторону. — Он сейчас придёт. Он в магазине, обещал скоро вернуться. Эти слова ударили сильнее, чем любая сцена ревности. Значит, она его ждёт. Значит, он здесь свой. Лиза вошла в тесную прихожую, пахнущую лекарствами и чем-то домашним, вроде выпечки. На вешалке висела куртка Дениса. Та самая. Из комнаты доносился тихий голос телевизора. Женщина провела Лизу на кухню — маленькую, но уютную, с вышитой салфеткой на столе и стопкой старых журналов. — Садитесь, — предложила она. — Чаю хотите? У меня есть печенье, домашнее. Лиза покачала головой. Горло будто сдавило невидимой рукой. — Я… я просто хотела… — начала она, но слова рассыпались. Женщина села напротив, сложила руки на столе. — Понимаю, — сказала она мягко. — Это всегда тяжело, когда не знаешь всей правды. В этот момент дверь снова открылась, и вошёл Денис. Он замер на пороге, увидев Лизу. Лицо его на секунду потеряло всякое выражение, а потом в глазах мелькнуло что-то похожее на стыд и облегчение одновременно.