Само собой вырвалось — и стало как объявлением. Миша посмотрел на неё, и Юля поняла: он...
Само собой вырвалось — и стало как объявлением. Миша посмотрел на неё, и Юля поняла: он уже всё понял. По глазам. По тому, как она держится за ручку сумки, будто та может убежать. — Опять нет? — тихо спросил он. Она кивнула. И тут Миша сказал то, чего она боялась и ждала одновременно: — Слушай, я тут подумал... Может, возьмём ребёнка? Из детского дома. Многие сейчас так делают. Юля замерла. Она думала об этом много раз. Хотела сказать сама — и не решалась. Боялась, что для него родная кровь — это святое, а приёмный ребёнок — компромисс. А он сказал первым. — Правда? — прошептала она. — Правда. Я много об этом думал. Просто не знал, как завести разговор. — Я очень этого хочу — вдруг улыбнулась она сквозь слёзы. - Очень... ...Они никому не сказали ни слова. Решили сначала пройти все круги ада: справки, комиссии, собеседования. Иногда казалось, что конца этому не будет — что они застрянут где-то между справкой о доходах и разговором с психологом, который смотрит на тебя так, будто уже выписал вердикт. Но они дошли. В тот день, когда им наконец разрешили забрать девочку, Юля держала её на руках и не верила, что это происходит. Маленькая, тёплая, с тонкими пальчиками, вцепившимися в кофту. Лиза. Дома накрыли стол, позвали родителей — «сообщить кое-что важное». Когда Юля вынесла спящую Лизу из комнаты, её мама расплакалась на месте, папа обнял дочь и прошептал: «Теперь у вас настоящая семья». А Тамара Петровна сидела, посмотрела — и отвернулась. — Мам, хочешь подержать? — спросил Миша. — Нет, — отрезала она. — Потом как нибудь. Юля увидела гримасу свекрови — и пропустила мимо. Она была счастлива. Впервые за долгие годы — по-настоящему. Реальность дала о себе знать быстро. Тамара Петровна не скрывала отношения к происходящему: — Обрадовали на старости лет! Взяли неизвестно кого. А вдруг у неё гены плохие? Вдруг вырастет — и вся правда наружу полезет? Будете потом за голову хвататься! — Мам, это наша дочь, — Миша говорил всё жёстче с каждым разом. — И она замечательная. — Замечательная, — сжала губы Тамара Петровна. — Посмотрим, какой она вырастет. Однажды Лиза принесла из садика рисунок — домик, солнце, три фигурки с большими улыбками. Протянула бабушке. — Что это за мазня? — скривилась та. — Сначала научись рисовать, а потом уже показывай. Лиза замерла, потом медленно опустила листок. Миша взорвался. Он редко выходил из себя, но тут что-то сломалось: — Хватит! — рявкнул так, что стало тихо. — Ты либо относишься к ней как к внучке, либо в этот дом больше не приходишь. С тех пор Тамара Петровна не появлялась... Лиза росла. Ходила на танцы, рисовала, смеялась так, что невозможно было не улыбнуться в ответ. А потом случилось то, чего никто не ждал. Юля почувствовала лёгкое недомогание, решила — что-то не то съела в кафе. Но на всякий случай купила тест. Две полоски...