одбодрил Василий. – Вторая пойдет легче. — 8 июля 2026 г. в 11:53:03.397
одбодрил Василий. – Вторая пойдет легче. Вторую стопку Кондрат выпил уже смелее. Только слегка поморщился, когда самогон обжёг пищевод. На третий раз старик ожил, глаза заблестели. Он поставил стакан на стол и растёр ладонью впалую грудь: – Туда, туда, родимая! Гуляй, душа! Братья, посмеиваясь и подмигивая друг дружке, разлили по новой. Кондрат размяк, язык его развязался. Он перегнулся через стол, понизив голос до шёпота: – Эх, мужики, вы Полинку-то не знаете. Скольких она мужиков с ума свела. Илью Дорошина из Михайловки знаете? Какой мужик был! Гора! А как присушила его Полинка, так на кого он стал похож? Ходит-бродит по ночам, как привидение. Околдовала она его, не иначе, – посмотрев по сторонам, будто опасаясь, что его кто-то может подслушать, старик добавил загадочно: – Помогает он теперь ей в её чёрных делах, а что смерть по пятам за ним ходит, того и не знает. Братья переглянулись, вспомнив недавнюю встречу с Полиной и Ильёй в лесу. Василий нахмурился, перестав жевать. – Ты откуда знаешь? – Я сам видел, – Кондрат опять зашептал, будто говорить имя Полины вслух было опасно. – Недели две назад не спалось мне, пройтись захотелось. А тут у Полинкиного дома суета. Я туда – а она медведя своего по двору водит. Тот страшный, шерсть дыбом. И шасть оба в лес. Ну, народ разошелся, а я стою. Думаю, что ж дальше будет. Гляжу – из её сарая Илья выходит. Тащит что-то тяжёлое, завёрнутое в мешок. А на другой день слышу – участковый каких-то мужиков разыскивает. Да только где же их найдешь, если они Полинке попались? Уморила их эта ведьма, точно вам говорю. Али медведю скормила… Зачем же ей его иначе из леса домой приводить? Геннадий поставил стакан и посмотрел на брата. В глазах его мелькнула тревога. – Погоди, дед, когда это было? Две недели назад? – спросил он, припоминая. – А ведь точно! Я тогда с охоты возвращался, под утро уже. В лесу, у старой лесосеки, видел Илью. Он лопатой в земле ковырялся. Я ещё подумал: что это он роется тут в такую темень? Хотел подойти, да не стал. А он лопату на плечо и ушел. Над столом повисло молчание. Только сверчок стрекотал в траве, да где-то вдалеке протрещала сорока. Кондрат быстро-быстро закивал, и его трясущаяся рука потянулась к графину. – Дело неладно, мужики, – торопливо заговорил он. – Полинка – она ведьма. Не зря говорят, что по ночам она то вороной, то волчицей оборачивается. Сгубила человека, а Илью сделала своим рабом. Василий встал, отодвинув лавку. Лицо его стало жёстким. – Надо к участковому идти. Если в лесу труп зарыт, а мы молчать будем – мы и виноваты окажемся. Поехали, Генка. – Прямо сейчас? – удивился тот. – Сейчас. Дело не терпит. Давай сначала к Шевчуку, а потом охотников на медведя поднимем. Если он крови попробовал, жди беды. Дед, ты с нами? Но Кондрат только вяло покачал головой: – Ноги не ходят что-то. Я вам и так всё рассказал. Идите без меня, а я уж тут, на лавочке посижу, отдышусь. Братья переглянулись и направились к калитке. На улице их дожидалась привязанная к штакетнику лошадь. Где-то вдалеке завыла собака, а над головой пролетела каркающая ворона. Василий на ходу закурил и проводил птицу хмурым, настороженным взглядом. – Чует моё сердце, – сказал он, – не к добру мы это затеяли. Но молчать нельзя. Пошли. *** Ульяна второй раз за день подошла к калитке Дорошиных, толкнула её, но та оказалась заперта изнутри. Ульяна постучала кулаком по доске и позвала Нину громко, требовательно. Та, наконец, вышла из дома и остановилась на крыльце, скрестив руки на груди. – Чего вам? – спросила она, стоя на месте. – Что там с Ильёй?! – крикнула Ульяна, вцепившись в штакетник. – Открой! Проведать его хочу. Я мать его крестная, имею право! – Он спит, – отрезала Нина. – Нечего его, больного, тревожить. Ему покой нужен. – Покой или упокой? – побагровела от гнева Ульяна. – Если Илья заболел, что ж ты его дома держишь? Врача вызывай! Нина спустилась с крыльца, подошла к калитке. – Вы совсем уже чокнулись на старости лет! Убирайтесь отсюда, пока я собак не спустила. Илья – мой муж. Не су