у что на это способен не каждый даже взрослый человек. А ты, по сути, ещё ребёнок. — 30 июля 2026 г. в 17:21:35.344
у что на это способен не каждый даже взрослый человек. А ты, по сути, ещё ребёнок. – Папа, я мечтал поступить в военное училище. Хотел получить серьёзную профессию, быть нужным. А теперь? Он показал на свой затылок, где сквозь ёжик волос розовел свежий шрам. – Кому я нужен такой? На что способен? Я раньше всё очень быстро запоминал, ты знаешь. А сейчас мне приходится один и тот же абзац перечитывать несколько раз. – Сынок, ты обязательно восстановишься, – пообещал ему Денис. – Десятого марта мы с тобой и Вероникой поедем в Москву. А пятнадцатого ты записан на приём к лучшему нейрохирургу, который примет тебя и сам проведёт твоё полное обследование. Тогда мы и определимся со всеми перспективами. Хорошо? – Да, пап, – кивнул Сергей. – Но это ещё не всё. У меня перед глазами постоянно стоит чьё-то лицо. Оно даже снится мне. И от этого становится страшно. Я уверен, что это женщина, но не могу понять, откуда её знаю. Она пугает меня, и я каждый раз вздрагиваю, когда она всплывает в моей памяти. Даже во сне. Что это со мной? Я схожу с ума, да? Денис покусал нижнюю губу: – Сынок, ты упал и сильно ударился головой. Может быть, от этого у тебя такие видения. Давай-ка я померяю тебе давление, а потом дам лекарств. Не переживай, я позвоню и скажу тёте Любе, что мы не сможем сегодня к ней прийти. Она добрая и не обидится. Но на самом деле я бы очень хотел, чтобы вы познакомились и подружились с ней. – Она нравится тебе, папа? – спросил вдруг отца Сергей. – Очень, – вполне серьёзно ответил ему Денис. *** Парфёнов протянул руки к растопленной печи и повращал их, наслаждаясь живительным теплом. – Ну и что ты собираешься делать дальше? – спросил он Андрея, растянувшегося на жёсткой лежанке. – Сначала постараюсь подкараулить Валерку Жгутика, – ответил тот, – чтобы отправить его на тот свет. И того ублюдка, которого Валька ему родила тоже. Пусть она потом живет с этим, а я посмотрю, как её корёжить будет. Ненавижу их. Всех ненавижу. Любку, сеструху свою, тоже. До неё бы мне ещё добраться. Придушить гадину. Из-за неё у нас вся семья порушилась. Она, стерва, и дом родительский продала. Ни с кем из нас копейкой не поделилась. Всё себе захапала. Ну да ничего. Я из неё весь сок по капельке выдавлю, как из гнилой груши. А ты мне в этом поможешь. Ты ведь тоже ненавидишь мою сестру. – Ненавижу, – кивнул Парфёнов. – Слушай, а эта дочка твоя не подведёт? – Евка-то? – усмехнулся Андрей. – Не должна. Всё ж таки я ей отец... *** Ева долго лежала в кровати, дожидаясь, пока уснёт весь дом. Потом тихонько поднялась, выбралась из постели и, подсвечивая себе дорогу тусклым светом крохотного фонарика, шмыгнула на кухню. А там, развернув на столе газету, принялась складывать туда всё, что попадалось ей под руку – хлеб, сало, варёный картофель, две котлеты, кусок колбасы. Потом быстро упаковала всё это и сунула свёрток в холщовую сумку. А ещё через минуту, наскоро одевшись в сенях, выскользнула на улицу и побежала за деревню, туда, где находился старый омшаник. Она не заметила, как от её забора отделилась неясная тень и тихонько пошла вслед за ней, стараясь двигаться так, чтобы оставаться незамеченной.