Расплата за любовь - 50 Андрей положил руки на плечи дочери и усмехнулся: — 30 июля 2026 г. в 17:21:35.009
Расплата за любовь - 50 Андрей положил руки на плечи дочери и усмехнулся: – Ну и кто ты у нас? Ева или Анжелика? – Ева, – ответила ему девушка. – Ишь ты, как выросла. На мать свою стала похожа. Где она, кстати? – Мама дома, – испуг никак не мог отпустить Еву, и каждое слово она произносила с трудом. – Анжелика заболела, у неё сильная простуда и высокая температура. – Дома, значит... – проговорил Андрей. – Ну что, пойдём домой. Видишь, нам с товарищем надо отдохнуть и выспаться. Он показал на притаившуюся в каком-то закутке тёмную фигуру. – Но к нам нельзя, у нас папа и Егорка... – воскликнула Ева. Андрей сгрёб в широкую ладонь ворот дочери и приблизил её лицо к своим глазам: – Твой папа – это я. Не надо забывать об этом, девочка. И мне плевать, кто там дома. В глазах отца светилась такая злость, что Ева снова затряслась от страха. Однако ещё больше она испугалась того, что он может сделать с папой Валерой, мамой и Егором. – Папа, давайте я спрячу вас в другом месте, – предложила Ева. – Ты помнишь, где находится старый омшаник? Идите туда. Из деревни его не видно и сейчас туда никто не ходит. Зато там есть дрова и можно растопить буржуйку. А на лежанках – спать. Мы раньше с ребятами приходили туда и всё это для себя оборудовали. Но после того, что случилось с Серёжей Матвеевым, больше там не собираемся. – Нам пожрать что-то надо, – процедил сквозь зубы Андрей. – Принесешь нам что-нибудь на двоих. И не вздумай кому-то рассказать хоть о том, что видела нас. Мне ведь среди ночи пробраться в вашу хибару не трудно. А дальше ты сама знаешь, что будет. Отпустив дочь, Андрей вернулся к своему спутнику, и они вместе скрылись в глухом проулке. А Ева, постояв ещё немного, поплелась домой, не замечая, как слёзы оставляют две тонкие дорожки на её замёрзших щеках. Однако Валентина, встретив дочь у порога, сразу заметила, что с ней что-то не так. – Ева... Что произошло? Ты чего такая? Но та в ответ только пожала плечами: – Со мной всё хорошо. Просто болит голова. – Ох ты ж, батюшки... – всполошилась Валентина. – Неужто и ты заболела? Она положила дочери на лоб тёплую ладонь: – Так нет, вроде холодная. В общем, иди, поешь и ложись отдыхай. Анжелика тоже спит. В город я её не повезла, скорую домой вызвала, они ей укол поставили, чтобы температуру сбить, и уехали. А ты Егорку не видела? Когда этот пострелёнок домой явится? Темнеет уже... Сейчас отец придёт с работы, отправлю его за ним. Слушая, как мать перескакивает с одного на другое, Ева кусала губы, чтобы удержаться и не рассказать ей о встрече, которая только что у неё произошла. Может быть, всё-таки признаться? Нет, нельзя. Ева поняла это, когда увидела глаза родного отца. В них не было ничего человеческого. Только злость и жестокость, страшная и неумолимая. Отказавшись от обеда, Ева ушла к себе, легла на кровать и отвернулась к стене. Ей нужно было придумать, как выпутаться из сетей, в которые она попала. *** Сидя за компьютером, Сергей готовил реферат по истории, когда в его комнату вошёл отец и присел рядом. – Ты ещё долго будешь заниматься? – А что? – не понял Сергей. – Нас сегодня пригласили в гости, – пояснил Денис. – Тётя Люба Негода. Тебя, меня и Веронику. Сергей поднял глаза на отца: – Я не пойду, пап. Прости. У меня болит голова и совсем ничего не хочется. Денис поднял руку и погладил короткие, только начавшие отрастать волосы сына. После той страшной травмы его пришлось побрить наголо и кроме всего прочего, это стало ещё одной трагедией для парня. В школе он больше не снимал кепку, а когда возвращался домой, совсем не хотел выходить на улицу, даже чтобы пообщаться с друзьями. Денису не нравилось, что сын замыкается в себе, но каждый раз, когда он пытался поговорить с ним, Сергей просил дать ему время и обещал, что всё будет хорошо. Но это «хорошо» почему-то никак не наступало. – Сынок, – снова заговорил с сыном Денис. – Ты пойми, то, что ты пережил, это очень страшно. Ещё совсем немного и случилось бы непоправимое. Но ты справился. Ты оказался сильнее, и я горжусь тобой, потом