отя на самом деле прошло не больше сорока минут, когда в коридоре снова раздались шаги ... — 29 августа 2026 г. в 12:11:19.472
отя на самом деле прошло не больше сорока минут, когда в коридоре снова раздались шаги – на этот раз тяжёлые, уверенные, и ещё одни, более лёгкие, женские. Ключ снова лязгнул, дверь открылась. – Выходите, – коротко приказал Кравцов. – Пришли ваши родственники. Виктория вскочила, сердце забилось с бешеной силой. Она вышла в коридор. Первая, кого она увидела, была высокая статная женщина в дорогом пальто и шёлковом платке, повязанном вокруг шеи. Тамара Аркадьевна стояла в центре комнаты, как хозяйка в собственной гостиной. Рядом с ней, чуть поодаль, мялся Никита. Он был бледен, смотрел в пол, руки прятал в карманах джинсов. – Вика, – выдохнул он, поднимая глаза. Взгляд был виноватый, но решительный. – Никита! – она рванулась к нему, но Кравцов преградил путь рукой. – Где наш сын? Ты знаешь, где Ярик? – Успокойся, – осадила её Тамара Аркадьевна. Голос её звучал как приговор: спокойно, с металлическими нотками. – Не позорься перед людьми. Мы пришли, чтобы помочь тебе. – Помочь? – Вика засмеялась, но смех вышел истеричным, совсем не весёлым и оборвался на самой высокой ноте. Она вдруг выдохнула ей прямо в лицо: – Это вы! Вы украли Ярика. Иначе не разговаривали бы сейчас тут так спокойно. Скажите мне, с ним всё в порядке? Где он!? Тамара Аркадьевна вздохнула и покачала головой с выражением многострадальной усталости. – Запишите, товарищ майор. Мы с Никитой давно замечали, что Вика ведёт себя странно. Она постоянно говорила, что за ней следят, что мы хотим отобрать ребёнка. Мы её лечить предлагали – отказывалась. Тогда она ушла из дома и забрала мальчика, хотя мы её не выгоняли. Потом довела его до того, что несчастный ребенок попал в больницу. А сейчас где-то спрятала его… – Это ложь! – закричала Вика, рванувшись вперёд. – Никита, скажи им! Он поднял голову. Лицо его было бледным, на лбу выступила испарина. Он взглянул на тётку, потом на жену. Губы его шевельнулись, но он снова опустил глаза и глухо произнёс, будто через силу: – Вика, прости. Ты… ты сама не своя последнее время. Мы волнуемся за тебя. И за Ярика. Сердце Виктории рухнуло в ледяную пропасть. Она смотрела на мужа, и не узнавала его – перед ней стоял чужой, сломанный человек с пустыми глазами. – Вы слышите? – Тамара Аркадьевна мягко коснулась рукава майора. – Она больна. Ей нужен психиатр, а не тюрьма. Мы напишем заявление на принудительное освидетельствование. Но для начала пусть вернёт ребёнка. – Она врёт! Всё врёт! Ярик у них! – Вика билась в руках лейтенанта. – Обыщите дом! Обыщите!!! – Уведите, – устало махнул рукой майор. Дверь камеры снова открылась, и Вику втолкнули внутрь. Она упала на колени, и сквозь металлическую дверь донеслись удаляющиеся шаги – уверенный цокот Тамариных каблуков и шаркающую поступь мужа, который уходил, не оглянувшись. Виктория закричала – громко, отчаянно, но бетонные стены поглотили звук, и ей никто не ответил.