лечи, шею, губы, она отворачивалась, пытаясь вспомнить, за что ненавидит его, но тело п... — 3 сентября 2026 г. в 16:10:35.996
лечи, шею, губы, она отворачивалась, пытаясь вспомнить, за что ненавидит его, но тело помнило другое – годы близости, годы страсти. Слишком долго у неё не было мужчины. Слишком долго она жила одна. Она поддалась. Застонала. Обняла его за шею и притянула к себе. *** Была глубокая ночь, когда Татьяна открыла глаза. Голова раскалывалась, во рту было сухо, а рядом, на смятой простыне, лежал голый Александр и тихо посапывал во сне. Она поморщилась, разглядывая его расслабленное лицо, растрёпанные волосы, беззащитную позу. Как же она позволила этому случиться? Как могла поддаться его лживым ласкам? Чёрт, зачем она так надралась? Татьяна протянула руку к халату, висящему на спинке стула, но вдруг замерла. Ей показалось, что у двери что-то движется. Тень. Едва уловимое движение в полумраке. Она медленно повернула голову. В дверном проёме стоял Стас. Он опирался плечом о косяк, смотрел на неё в упор, и в глазах его не было ни удивления, ни злости – только холодное, ледяное спокойствие. Его лицо было в ссадинах, одежда изорвана и грязна, но он стоял прямо, и в каждом его движении чувствовалась сила, которая не сломалась даже после всего, что произошло. Татьяна замерла, выронив халат из ослабевших пальцев. – Стас? – выдохнула она одними губами и шагнула к нему, забыв, что по-прежнему обнажена. – Ты… ты жив? А я ждала… Он не ответил. Только усмехнулся – той самой усмешкой, которую она так хорошо знала, – и перевёл взгляд на спящего Александра. На его голое тело, на одежду, разбросанную по полу. – Я вижу, – сказал он. – Стас, не думай… Я… Он привлёк её к себе и накрыл её губы своими губами, даря ей первый и последний поцелуй. Она задохнулась в его объятиях, но он уже снова отпустил её, холодный и жестокий: – Прости за то, что я был груб. Но я сдержал слово. И пришёл. Только ты пахнешь другим мужчиной… Татьяна открыла рот, но не нашла слов. А Стас, свободный от всех обещаний, развернулся и бесшумно исчез в коридоре, обрывая между ними единственную тонкую нить …