он зазвонил в третьем часу ночи. Тамара вздрогнула, спросонья схватила трубку. На экран... — 3 сентября 2026 г. в 05:15:51.364
он зазвонил в третьем часу ночи. Тамара вздрогнула, спросонья схватила трубку. На экране высветилось имя дочери. – Мам, – голос Ники был чужим, дрожащим. – Ты должна прилететь. Срочно. У меня проблемы. – Что случилось? – Тамара села в кровати, сердце колотилось где-то у горла. – Прилетай. Я всё объясню. И короткие гудки. – Ника!!! Алло, Ника!!! Но телефон был уже недоступен. Тамара вылетела первым же рейсом. Всю дорогу она сжимала подлокотники и смотрела в иллюминатор на серые облака. Дурное предчувствие сдавило грудь железными тисками. Парижская квартира Ники встретила её запахом перегара и несвежей еды. На полу валялась одежда, окурки плавали в чашках, на кухне громоздилась гора немытой посуды. Ника сидела на диване в одном халате, бледная, с опухшими глазами, и смотрела в стену. – Ника, – Тамара остановилась на пороге. – Что здесь произошло? Дочь подняла на неё мутный взгляд. И выпалила: – Я беременна! Тамара замерла. Несколько секунд она стояла неподвижно, переваривая услышанное. Потом медленно опустилась на диван. – Ты уверена? – Да, – голос Ники немного дрогнул. – Я сделала тест. Три раза. – И кто же счастливый папаша? – Я не знаю, – выкрикнула Ника, и слёзы брызнули из её глаз. – Не знаешь??? – Тамара вскинула красивые брови. Голос её зазвенел от с трудом сдерживаемой ярости. – Ты не помнишь, с кем ты спала? Ника, ты соображаешь, что говоришь? Ты ещё помнишь, сколько тебе лет? – А ты помнишь об этом?!! – закричала Ника в ответ. Она вскочила с дивана, трясясь всем телом. – Ты отправила меня сюда ребёнком! Ты оставила меня одну в чужой стране! А теперь удивляешься, что я напилась и переспала с кем попало?! – Я отправила тебя учиться! – голос Тамары сорвался на крик. – Я пахала как лошадь, чтобы ты получила лучшее образование! Я брала кредиты, отказывала себе во всём! А ты чем занималась? – Мне не нужно было твоё образование! – зарыдала Ника. – Мне нужна была мать! Ты должна была быть рядом, а не деньги присылать! – Я навещала тебя, – тихо сказала Тамара. – Каждые каникулы я прилетала. – На три дня! – выкрикнула Ника. – Ты прилетала, оставляла деньги и улетала! А я оставалась одна. Всегда одна! И теперь ты спрашиваешь, кто отец? Я не знаю! Мне было страшно и одиноко! Всегда!!! Последние слова прозвучали, как церковный колокол. Тамара стояла, глядя на дочь, и в груди её кипела смесь ярости и боли. Она шагнула к Нике, схватила её за плечи, встряхнула. – Ты дрянь! – прошипела она. – Потаскушка! Ты опозорила меня!!! Ника только всхлипывала, закрыв лицо руками. Но вдруг заговорила горячо и быстро: – Помоги мне, мама! Сделай аборт! Кроме тебя мне никто не может помочь в этом. Слышишь, мама, я боюсь!!! И тогда Тамара не выдержала. Она прижала дочь к себе, крепко, изо всех сил, гладя её по спутанным волосам. – Тише, тише, девочка моя, – шептала она, чувствуя, как слёзы текут по её собственным щекам. – Я помогу тебе. Я все устрою. Ты не будешь одна. Через несколько дней, решив все вопросы, Тамара забрала дочь с собой. Она купила билеты на вечерний рейс, упаковала вещи и вывезла Нику из проклятой квартиры. Дочь молчала всю дорогу до аэропорта, смотрела в окно и изредка всхлипывала. Они вернулись в город, но Тамара не собиралась везти дочь домой. Никто не должен был знать о её возвращении. И о беременности тоже. *** Тамара открыла глаза. В руке всё ещё была бутылка коньяка. В кабинете пахло горечью и старой мебелью. Где-то за стеной тикали часы. Она посмотрела на темное окно, за которым шумел дождь, и тихо произнесла в пустоту: – Я всё делала для тебя, Ника. Всё. А ты никогда этого не понимала. Где-то в доме послышался шум. Тамара вздрогнула, обернулась. Но в дверях никого не было. Только тишина. И груз прошлого, от которого невозможно было убежать.