Полынь - 2, глава 60 Василий Егорович долго смотрел на телефон и никак не мог собратьс...
Полынь - 2, глава 60 Василий Егорович долго смотрел на телефон и никак не мог собраться с духом: он не любил просить и всю жизнь со своими проблемами справлялся сам, но сейчас выбора не было. Полина одна, а ведь ей рожать уже совсем скоро, ещё и Митька там, да и ферма под угрозой. А он здесь, беспомощный, с больным сердцем, и ничего не может сделать. Он взял телефон, набрал номер и принялся терпеливо слушать гудки. – Приёмная губернатора Поленова Аркадия Николаевича. Слушаю вас, – наконец ответил ему женский голос, спокойный и вежливый. – Здравствуйте, милая девушка, – сказал Василий Егорович. – Соедините меня, пожалуйста, с Аркадием Николаевичем. – Как о вас доложить? – спросила секретарь. – Анисин Василий Егорович, друг и сослуживец. Повисла пауза, потом секретарь сказала: – Одну минуту. Василий Егорович ждал, потирая рукой область сердца, которое сейчас стучало чаще, чем следовало. Анисин смотрел в окно и вспоминал молодость: как они с Аркадием служили вместе, а после службы часто виделись и не раз ходили на рыбалку. Аркадий тогда был простым парнем, хоть и директором школы, а потом выдвинулся в какую-то партию, пошёл вверх. Сделал карьеру, занимал разные видные места. И вот стал губернатором. Они давно не виделись, лет двадцать, наверное. Или больше. В телефоне что-то пискнуло, и оттуда послышался голос низкий, уверенный, знакомый. – Василий? – радостно воскликнул Поленов. – Ты ли это? Живой ещё, старик? – Живой, Аркадий Николаевич, – ответил Василий Егорович. – Живой. – Как же я рад тебя слышать! – Поленов засмеялся. – Сколько лет, сколько зим! Ты почему не звонишь? Почему не приезжаешь? – Да всё дела, знаешь ли, – ответил Василий Егорович. – Ты вот большой хозяин, а я – маленький. Но мне не до поездок, сам понимаешь, и ферма у меня, и поля, и пасека. Люди работают и за всем пригляд нужен. – Это так, – Поленов вздохнул. – И угодья твои я помню, помню. Ты всегда был упёртый, всё сам, всё своими руками. А помнишь, как мы в последний раз с тобой на рыбалку ходили? На зорьке… – Помню, – улыбнулся Василий Егорович. – Ты тогда леща огромного вытащил. Килограмма на четыре. Мы его потом на костре жарили. – Точно! – Поленов засмеялся снова. – А ты говорил, что я его не вытащу. Что леска порвётся. А я вытащил! – Вытащил, – согласился Василий Егорович. Они помолчали. Потом Поленов спросил: – Ну а ты сам как? – Да как тебе сказать, – Василий Егорович снова потёр грудь, всё ещё не решаясь перейти к просьбе. – У меня-то всё невесело. А ты как? Как дети, жена? Поленов оживился. – Дети за границей, – начал рассказывать он с гордостью. – Сын в Лондоне, бизнес у него там свой. Дочка в Швейцарии, замуж вышла за банкира, внуки уже взрослые. Жена сейчас у них гостит уже второй месяц. Зовут меня к себе, но сам же говоришь, я – большой хозяин, дела не могу бросить. – Понимаю, – ответил Василий Егорович. – А хорошо там, Василий, – продолжил Поленов мечтательно, – ты не представляешь, насколько. Дом у сына – дворец: бассейн, сад, прислуга, внуки в школу ходят, на английском говорят. Дочка в горы ездит, на лыжах катается. Жена вчера звонила, говорит, воздух там чистый, тишина, покой, не то, что у нас. – Не то, – согласился Василий Егорович. – Вот и я думаю, может, тоже туда перебраться? – Поленов вздохнул. – Передам своё место кому-нибудь и уеду. Надоело всё это: бумаги, приёмы, чиновники, хочется покоя, чтобы птицы пели, река рядом, рыбалка, и чтобы никто не дёргал каждую минуту. – Это хорошо, – сказал Василий Егорович тихо. – Это по-человечески. – А ты? – спросил Поленов. – Ты как? Как жизнь? – Да как тебе сказать, – Василий Егорович вздохнул. – Плохо, Аркадий Николаевич. Совсем плохо. – Что случилось? – голос Поленова стал серьёзным. – Беда у меня, – начал Василий Егорович, и слова потекли сами собой: – Люди приезжают ко мне на джипах, в дорогих костюмах. Требуют, чтобы я продал им свою землю. Говорят, что базы отдыха строить собираются. Я отказался, а они деньги привозили, целый чемодан. Я не взял, тогда они стали угрожать, до инфаркта меня