садили во главе, как и полагалось свадебным князю и княгине. Когда во дворе никого не о...
садили во главе, как и полагалось свадебным князю и княгине. Когда во дворе никого не осталось, Салтыкова сделала кому-то знак рукой и в ту же минуту Тихон и несколько прихвостней метнулись к амбару. Тихон наглухо закрыл двери и задвинул засов, тяжёлый, дубовый. А прихвостни принялись таскать под стены амбара охапки сухого хвороста. Батюшка затрясся, поняв о какой-то тризне говорила Салтыкова. – Матушка! – бросился он к ней в ноги. – Помилуйте! Дети же там! Младенчики совсем ещё! Души безвинные! Остановитесь! Христом Богом вас молю! Она посмотрела на него, как на надоедливую муху: – А ты молись, отче, – проговорила она, разжимая плотно сомкнутые губы. – Молись. За них и за меня... – Матушка-а-а.. – без сознания повалился на землю поп. А несколько факелов уже опустились на хворост, мгновенно вспыхнувший, как порох...