Река - 55 Увидев Разумовского, Данила пригнулся и рванул в сторону. Он бежал, петляя, ...
Река - 55 Увидев Разумовского, Данила пригнулся и рванул в сторону. Он бежал, петляя, как заяц, и уже готов был нырнуть в густые заросли, но Никита пришпорил коня. Жеребец храпел, роняя пену с губ, и земля гудела под копытами. Данила не увидел, он почувствовал нависшую над ним сотканную из темноты глыбу, обернулся и попытался отскочить, но было поздно. Конь ударил его грудью, сбил с ног, и Данила покатился по земле. Никита развернул жеребца и снова направил его на него. Копыта взрыли землю, и Данила закричал. – Помилуйте, барин! Никита осадил коня, спрыгнул на землю, выхватил саблю и размахнулся: – Сгинь, нечисть! Рука резко опустилась, и Данила, не охнув, повалился на землю, чтобы больше с неё не подняться. А Никита, в два шага оказавшись у колодца, склонился над ним и заглянул вниз: – Арина!!! Арина!!! – но ответило ему только эхо: – рина… ина. – Верёвку! – закричал Никита, оборачиваясь к спешившим к нему мужикам. – Верёвку сюда! Обвязывайте меня! – Барин... – испугались мужики. – Живо, я сказал! Он спускался быстро, хватаясь руками за сырые, скользкие брёвна, коснулся воды, и она обожгла его ледяным прикосновением. – Арина! – позвал он. Тишина. Только вода плескалась о стенки сруба. Он шарил руками под водой, нащупал чьё-то тело. – Господи помилуй! Нет, не она… Никита перехватил тело, обвязал верёвкой, дёрнул её и крикнул, чтобы тянули. Утопленницу стали медленно поднимать, а он снова нырнул. Раз, другой, третий. Он выныривал, дышал, хватая широко открытым ртом холодный густой воздух, и снова уходил под воду, шаря под водой, по стенкам. Пытался достать до дна… Но бесполезно: Арины нигде не было. – Застынет ить, – переглядывались мужики. – Долго ли распаренному лихоманку подхватить? – Чего доброго ещё помрёт… – Пропадай тогда наши головушки… – А ну-ка тащим барина, братцы! Никита сопротивлялся, но его всё равно подняли наверх. – Будя с тебя, барин, – качнул седой бородой Пахом. – Нехай теперь Митряй лезет. Но ни Митряй, ни Иван, ни Андрюшка – чернявый, как галчонок, семнадцатилетний паренёк, ни брат его Никишка – никто не нашёл Арину. Пропала она, будто и не было её никогда. Никита, оглушённый неожиданным горем, молча лежал на земле и смотрел в чёрное небо, которое было таким же пустым, как колодец. – Барин, – сказал Пахом, склоняясь над ним. – Барин, Голиндуха там только потопла. Слышишь? Больше никого не было. – Она там, – проговорил Никита. – Я сам видел, как он её туда… Данила… – Тогда одно остаётся, – Пахом покачал головой. – Течение под землёй, видать, проходит. Затянуло её в подземную реку, унесло. Не найдёшь… – Найду! – Никита сел. – Я найду её, старик! Он поднялся, подошёл к месту, где ещё несколько часов назад лежала Арина, взял разорванную ночную рубашку, прижал к груди. А потом медленно пошёл к опустевшей усадьбе, и поднимавшийся над землёй рассвет с тоской смотрел на его ссутулившиеся, как у старика, плечи. *** Пожар потушили с первыми лучами солнца. Разбойников повязали и отправили в губернию под усиленной охраной, а Голиндуху похоронили на погосте, как полагается, после отходной молитвы. Колодец по приказу графа принялись осушать три артели по семь человек, неустанно сменявшие друг друга. Погорельцам-крестьянам Никита Алексеевич без просьб и мольбы помог восстановить сгоревший в огне скарб, послал три подводы в город, повелев нагрузить их там разной крестьянской утварью, приобретя её по сходной цене. А когда подводы вернулись, сказал, что каждый может взять себе необходимое и плату ему не приносить, главное - делить всё по уму да по совести, чтоб без жадности и обману. Выделил Никита деньги и на восстановление сгоревших построек, но делал это всё как в тумане. Несколько дней после исчезновения Арины он почти не спал и не ел. Акулина приносила ему еду, но он отставлял её нетронутой. – Барин, – говорила она, качая головой. – Съешь ты хоть немного, ради Христа. Ты же себя голодом уморишь. – Не хочу, – отвечал он. – Али ты думаешь, ей легче будет, коли ты помрёшь? – Акулина всплёскивала руками. – Вот верн