яна, впадая в настоящую истерику. Она заметалась по комнате, размахивая руками, и слёзы... — 22 августа 2026 г. в 13:27:24.828
яна, впадая в настоящую истерику. Она заметалась по комнате, размахивая руками, и слёзы ручьями текли по её щекам. – Он… он посмел сказать мне, глядя в глаза, что я для него ничто! Пустое место! Я, Татьяна Гальперина, твоя дочь, папа! Меня никто никогда не смел так унижать! – Успокойся, – сказал Гальперин, подходя к ней и хватая за плечи. Он встряхнул её, пытаясь привести в чувство. – Успокойся, Таня. Ты вся дрожишь. Посмотри на меня. Я здесь. Я решу эту проблему. Татьяна замерла, глядя на отца широко раскрытыми глазами, и её истерика стихла, превратившись в судорожные всхлипы. Владислав Семёнович усадил её в кресло, дал стакан воды и подождал, пока её дыхание станет ровнее. Он стоял над ней, и в его голове уже созревал план. – Иди в свою комнату, Таня, – сказал он мягко. – Ложись спать. Я обещаю тебе, что никто больше не посмеет обидеть мою дочь. И Стас Вепрев заплатит за то, что сделал. Иди. Татьяна, успокоенная его голосом, поднялась и, шатаясь, вышла из гостиной. Владислав Семёнович остался один. Он подошёл к бару, налил себе ещё коньяку, выпил его одним глотком и, поставив бокал на стол, вынул мобильный телефон. Он долго смотрел на экран, постукивая по нему пальцами, затем нашёл нужный номер и нажал кнопку вызова. На том конце ответили после второго гудка. – Мне нужно с тобой встретиться, – сказал Гальперин, но в его голосе чувствовалась железная воля. – Завтра. В обычном месте. В час дня. Он выслушал короткий ответ и отключил звонок. На следующий день, в условленный час, Владислав Семёнович подъехал к заброшенным гаражам на окраине города. Человек, который ждал его, был высоким и худым, с холодными глазами и лицом, на котором не отражалось никаких эмоций. Он стоял у разрушенной кирпичной стены и курил, выпуская клубы дыма в сырой воздух. – Слушай меня внимательно, – сказал Гальперин, опуская стекло и не здороваясь. – Есть человек. Стас Вепрев. Улица Калинина семнадцать, квартира восемьдесят три. Он должен исчезнуть. Навсегда. Мне не важно, как ты это сделаешь, главное – чтобы он никогда больше не появился. Заплачу любую цену. Мужчина молча кивнул, потушил окурок о раскрошившийся кирпич и, не говоря ни слова, развернулся и исчез в проёме разрушенной стены. Владислав Семёнович посмотрел ему вслед, в его глазах не было ни тени сомнения. Только холодная, расчётливая решимость покончить с тем, кто посмел оскорбить его дочь и мешал жить ему самому.