он спокойно. – Предложить тебе жильё, помочь деньгами, дать тебе шанс начать всё сначал... — 22 августа 2026 г. в 13:27:24.587
он спокойно. – Предложить тебе жильё, помочь деньгами, дать тебе шанс начать всё сначала. Но тебя, судя по всему, всё устраивает. Ты предпочитаешь сидеть здесь, жалеть себя и обвинять во всём свою сестру. Василина смотрела на него широко раскрытыми глазами, и вдруг её губы задрожали. Она бросилась вперёд, схватив Стаса и Полину за руки. – Ну простите меня! – выдохнула она и заплакала. – Простите меня, дуру! Я не знаю, что говорю. Я устала, я боюсь, я не знаю, что мне делать. Простите, пожалуйста! Стас убрал от себя её руки и повернулся к Полине. – Малыш, принеси ей стакан воды. Полина кивнула и, бросив на сестру тревожный взгляд, поспешила к стойке. Как только она скрылась за углом, Стас взял Василину за подбородок и приподнял её лицо, заставляя смотреть ему в глаза. – Послушай меня, – сказал он, и голос его стал твёрдым, как сталь. – Запомни раз и навсегда. Тебе никто ни в чём не обязан. Тем более Полина. Она ждёт моего ребёнка, и я не позволю тебе огорчать её. Ты поняла? Василина, застыв от его взгляда, судорожно кивнула. Стас продолжал, и каждое его слово было ощутимо весомым: – Я разрешу тебе жить в моей квартире. На первое время помогу деньгами. Но дальше ты будешь должна выкручиваться сама. Хочешь – соглашайся. Нет – мы уедем. Но в любом случае ты не посмеешь трогать Полину или беспокоить её. Сейчас она вернётся, и ты попросишь у неё прощения. Искренне. Ясно? Василина снова кивнула, шмыгнула носом и вытерла слёзы рукавом. – Я поняла, – прошептала она. – Я всё сделаю. Когда Полина вернулась со стаканом воды, Василина подошла к ней, взяла её руки и, глядя в глаза, тихо сказала: – Прости меня, сестра. Я была дурой. Ты пришла помочь мне, а я накинулась на тебя. Прости, пожалуйста. Полина обняла её, чувствуя, как её сердце оттаивает от этой встречи. Через два часа Стас и Полина привезли Василину в квартиру, где встречались с Митькой. Они купили продукты, наполнили холодильник, оставили немного денег и, убедившись, что она устроилась, уехали, оставив её довольную от свалившегося на её голову счастья. *** Ночь опустилась на город мягкой, непроглядной темнотой, заглянула в окно просторной гостиной особняка Гальпериных и отпрянула, заметив, как мягкий тёплый свет люстры отбрасывает на стены длинные, дрожащие тени. Владислав Семёнович сидел в кресле, попивая коньяк, и смотрел какой-то детектив, когда услышал, как дверь в гостиную тихо приоткрылась. Вошла Татьяна. Лицо её было расстроенным, а глаза покраснели от слёз. Она прошла к шкафу, не глядя на отца и, достав пузырёк с успокоительным, налила себе стакан воды и проглотила две таблетки. Гальперин нахмурился. Он отставил бокал и поднялся с кресла, подходя к дочери. – Ну, что такое? Ты заболела? – спросил он, взяв её за плечи, развернул к себе и заглянул в лицо. На её глазах блестели невысохшие слёзы, а губы дрожали. – Что с тобой, Таня? – повторил он свой вопрос, и в голосе его послышалась тревога, смешанная с удивлением. – Ты в последнее время ходишь сама не своя. Пьёшь успокоительное горстями. Скажи мне, кто тебя обидел? Татьяна прижалась лбом к его плечу и вздохнула: – Я устала, папа, и ничего больше не хочу. – Так не бывает, девочка моя… – Бывает! – повысила Татьяна голос. – Меня унизили, пап! Растоптали мою гордость! Оскорбили как женщину! Ты даже не представляешь, что он мне сделал! Владислав Семёнович напрягся. Его лицо, обычно спокойное и выдержанное, налилось гневом. Он усадил её рядом с собой на диван, вглядываясь в злые глаза. – Кто? – спросил он, и голос его был низким и угрожающим. – Кто посмел обидеть мою девочку? Татьяна всхлипнула: – Стас, пап! Всегда этот Стас. Он как зверь разорвал на мне блузку, прижал к стене, а потом сказал, что даже если я буду последней женщиной на земле, он не захочет меня! Он уничтожил меня, пап! Вытер об меня ноги! Гальперин отшатнулся, словно его ударили по лицу. – Стас?! Вепрь? – переспросил он, и в его голосе прозвучало удивление, смешанное с яростью. – Таня, мы же с тобой разговаривали о нем. Ты что, опять… – Да! – закричала Тать