о, – зашептала та, округлив глаза. – Врача уже вызвали. — 4 сентября 2026 г. в 05:31:37.962
о, – зашептала та, округлив глаза. – Врача уже вызвали. Тамара быстро прошла в гостиную. Вика лежала на диване, бледная, как мел, и держалась за живот. Лицо её было мокрым от слёз. Рядом суетился Никита – бледный, растерянный, он сжимал её руку и повторял: – Всё будет хорошо, слышишь? Всё будет хорошо. Тамара остановилась в дверях. Смотрела на эту сцену – и в голове её медленно, как из тумана, начало вырисовываться что-то страшное. Она смотрела на живот Вики, на её мучения, и думала: «А что, если она потеряет ребёнка? Что, если это случится сейчас? Ой, нет-нет. Только не сейчас…» Мысль была чудовищной. Тамара даже испугалась её – но не отогнала. Она дала ей разрастись, окрепнуть, обрести форму. «Если в положенный срок Вика потеряет ребёнка, а Ника родит… Никто ничего не узнает. Я привезу ребёнка Ники и скажу, что это сын Вики и Никиты. Они будут счастливы. А я наконец получу внука, которого смогу воспитать сама». Она стояла в дверях, и сердце её колотилось где-то в горле. Вика застонала от боли, и этот стон громче крика разрезал тишину дома. Никита обернулся к Тамаре: – Тётя, что делать?! – Врачи помогут, – ответила она. – Но на госпитализацию я, на твоём месте, Вика, не соглашалась бы. Иначе тебя там просто залечат, и ты потеряешь своего малыша. Доверься мне и я придумаю, как тебе помочь… *** Тамара открыла глаза. В кабинете было темно, только торшер бросал жёлтый круг на ковёр. Она посмотрела на бутылку в своей руке – коньяка осталось на донышке. Горло саднило, голова кружилась, но воспоминания не отпускали. – Я сделала это ради тебя, Ника, – прошептала она в пустоту. – Ради всех вас. А вы меня ненавидите. За окном шумел дождь. Где-то вдалеке завыла сирена. И Тамаре вдруг показалось, что это воет её собственная душа – глухо, надрывно, безнадёжно. Она поднесла бутылку к губам, допила остатки, бросила бутылку на пол и откинула голову на спинку кресла. Коньяк растёкся по телу теплом, но внутри оставался холод. Тот самый холод, который поселился там в тот вечер, когда она впервые решилась на этот страшный, непростительный обман. *** На следующее утро после того разговора с Ниной Александровной Тамара проснулась с чётким планом в голове. Она села на кровати, посмотрела на серое небо за окном и поняла: нужно действовать быстро. Вика всё ещё была слаба после ночного приступа, и это делало её уязвимой. Тамара решила этим воспользоваться. Она застала Вику на кухне. Та сидела за столом, бледная, с кружкой теплого молока в руках, и смотрела в одну точку. Рядом стоял Никита, наливая себе кофе. – Вика, – начала Тамара, присаживаясь напротив. Голос её был мягким, почти участливым. – Я всё думала о твоем состоянии. Этот врач, у которого ты наблюдаешься… Он тебя не устраивает? Вика подняла на неё усталые глаза. – Вроде нормальный, – ответила она неуверенно. – Но я не знаю… Он сказал, что всё идёт хорошо, а вчера мне было так плохо. – Вот именно об этом я и говорила, – Тамара покачала головой. – Не надо доверять всем врачам подряд. Я знаю одного замечательного специалиста. Её зовут Нина Александровна Горобко. У неё частный кабинет, огромный стаж. Она принимала роды у меня, когда я рожала Нику. Она знает своё дело. Тебе нужно наблюдаться у неё. Если хочешь, я поговорю с ней. Вика нахмурилась: – Но у меня уже есть врач. Зачем менять? – Затем, что я за тебя волнуюсь, – Тамара взяла её за руку. – Ты носишь моего внука. Я хочу, чтобы всё прошло идеально. Нина Александровна – лучшая. Она будет вести тебя до самых родов, и сама примет их. Ты будешь в надёжных руках. Вика заколебалась. Она посмотрела на Никиту, ища поддержки. Тот пожал плечами: – Слушай, тётя Тамара права. Если этот врач нормальный, то почему бы и нет? Ей можно доверять. – Но мой врач… – Вика, – мягко перебила Тамара, – твой врач вчера чуть не довёл тебя до выкидыша. А Нина Александровна спасла не одну сотню детей. Позволь мне позаботиться о тебе. Вика долго молчала, глядя в кружку с молоком. Потом медленно кивнула: – Хорошо. Я попробую. Тамара улыбнулась и сжала её руку. – Вот и