Капкан для волчицы - 41 В кабинете качался густой полумрак. Единственный источник свет... — 4 сентября 2026 г. в 05:31:37.766
Капкан для волчицы - 41 В кабинете качался густой полумрак. Единственный источник света – торшер у книжного шкафа – отбрасывал на стены длинные, дрожащие тени. Тамара сидела в кресле, не меняя позы, и бутылка коньяка в её руке казалась продолжением пальцев. Она сделала ещё один глоток – тёплый, горький, обжигающий горло. Закрыла глаза, и прошлое снова подхватило её, потащило вниз, в тёмную воронку воспоминаний. Неделя после возвращения из Лондона. Тамара сидела в маленьком кафе на окраине города, нервно помешивая остывший кофе. Напротив неё расположилась немолодая уже женщина – седая, с аккуратным пучком на затылке, в строгом костюме. Нина Александровна. Тот самый гинеколог, который когда-то принимал роды у самой Тамары. Тогда она была моложе и выглядела лучше. Но и сейчас, через возраст и усталость, Тамара видела в ней тот же самый несгибаемый стержень и характер, который читался буквально во всём. – Нина Александровна, – осторожно начала Тамара, ставя чашку на блюдце. Пальцы её дрожали, и она спрятала руки под стол. – Я к вам за помощью. Больше мне обратиться не к кому. Понимаете, у Ники проблемы. Серьёзные. Гинеколог подняла на неё внимательный взгляд поверх очков. – Что случилось? – Она беременна, – выдохнула Тамара. Слово прозвучало как приговор. – Она училась за границей, и там… это произошло. Она не знает, от кого. И я не хочу, чтобы кто-то знал об этом. Вы понимаете? Девочка молодая и у неё прекрасные перспективы. Я постараюсь выдать Нику замуж за надёжного, хорошего человека из приличной семьи, который сможет обеспечить её будущее и сделает его блестящим. Но если станет известно о том, что у неё есть ребенок неизвестно от кого, это будет катастрофа. Крах всему. – Вы хотите, чтобы я помогла Нике избавиться от ребёнка? – поджала губы Нина Александровна. – О, нет-нет! – не удержалась от громкого восклицания Тамара, но тут же заговорила тише: – Как можно? Ника носит моего внука. Или внучку. Я хочу, чтобы малыш родился. Я сама воспитаю его. Всем скажу, что решила взять опеку над отказником. И у меня снова появится цель в жизни… А Ника… Она… Нина Александровна молчала, поглаживая ладонью край стола. Потом тихо спросила: – И что вы хотите от меня, Тамара Аркадьевна? – Помогите мне. Примите у неё роды. Тайно. Никто не должен знать. Никаких записей в карточке, никаких справок. Я заплачу. – Тамара наклонилась вперёд, понизив голос почти до шёпота. – Пять миллионов. Нина Александровна покачала головой. – Тамара Аркадьевна, это нарушение всех законов. И этических норм. Если узнают – я лишусь не только работы, но и свободы. – Никто не узнает, – твёрдо сказала Тамара. – Я обеспечу полную конфиденциальность. Я сняла для неё квартиру, она сейчас там, и никто не знает, что она вернулась. Я буду привозить её к вам на осмотры тайно. Вы будете вести её беременность, а после родов… после родов я заберу ребёнка. – Вы уверены, что всё получится? – спросила Нина Александровна, и в голосе её звучало сомнение. – Скрыть ребёнка не так-то просто. Тамара на мгновение задумалась. Потом улыбнулась – жёстко, почти хищно. – Я что-нибудь придумаю. Поверьте, я умею находить выход из сложных ситуаций. Нина Александровна долго смотрела на неё. Потом тяжело вздохнула. – Хорошо. Я помогу вам. Но если что-то пойдёт не так – я вас не знаю. Тамара кивнула и, достав из сумочки конверт, положила его на стол. – Здесь задаток – полтора миллиона. Остальное – после родов. Они расстались. Тамара вышла из кафе, и прохладный ветер ударил в лицо. Она глубоко вдохнула: почувствовала, как груз на плечах стал чуть легче. Один шаг сделан. *** Тамара открыла глаза и посмотрела на тёмное окно. Дождь всё ещё барабанил по стеклу. Она сделала ещё один глоток коньяка – и снова провалилась в прошлое. Тот же вечер. Тамара вернулась домой поздно. В прихожей горел тусклый свет. Она сняла пальто и услышала странные звуки из гостиной – приглушённые стоны, торопливые шаги. – Что там такое? – спросила она у горничной, выбежавшей навстречу. – Виктории Владимировне внезапно стало плох