компания – наглая самка с приплодом и бывший муж-предатель, явившийся, как шакал, на за... — 2 сентября 2026 г. в 20:00:40.146
компания – наглая самка с приплодом и бывший муж-предатель, явившийся, как шакал, на запах крови. Какие же они оба жалкие. Какие предсказуемые. Два стервятника в её доме. Проходимцы. Оба. – Делайте, что хотите, – бросила она им. – Только не путайтесь у меня под ногами. Я очень вас об этом прошу… Она развернулась и ушла к себе, с силой захлопнув за собой дверь. – Стас, – прошептала она, глядя на экран мобильного. – Ну где же ты, чёрт возьми? Она снова набрала его номер. Тишина. Телефон был выключен и это тревожило её. Господи, ну где же он? Сильный, надёжный, непокорный. Он не боялся говорить правду в лицо, не гнулся перед деньгами отца, не пытался выслужиться. Именно это и привлекало её в нем. – Где ты? – выкрикнула она в пустоту комнаты. Она закрыла глаза, вспоминая их последний разговор со Стасом. Он был резок, как всегда. Беспощаден. Но она хотела его. Ненависть поднялась в горле горьким комком. Она ненавидела всё. Похороны. Отца, который так поступил с ней. Василину, которая приползла сюда с претензиями. Александра, который явился, как будто между ними ничего не было. – Да пошли вы все, – выдохнула она, подошла к бару, налила себе бренди и выпила одним глотком, даже не почувствовав вкуса. И вдруг её дыхание перехватил спазм: – А что если отец успел расправиться с ним? О, нет… Только не это… Упав на постель, Татьяна зарыдала горько и безутешно. *** Татьяна вошла в зал крематория в сопровождении Александра. Людей было много – коллеги отца, партнёры по бизнесу, журналисты, дальние родственники, которых Татьяна видела впервые, и просто те, кто хотел отметиться на похоронах важного человека. Все они были одеты в строгие, тёмные одежды, но в их глазах она легко прочитала нетерпение. Что ж, она и сама вместо скорби чувствовала только усталость и желание, чтобы этот фарс поскорее закончился. В кремационном зале было душно и пахло хвоей – траурные венки стояли повсюду, закрывая стены зелёным ковром. Гроб отца стоял на постаменте в центре, и к нему вереницей потянулись люди. Каждый подходил, кривил лицо в гримасе скорби, вздыхал, шептал соболезнования. – Держитесь, Татьяна Владиславовна, – говорила толстая женщина в чёрном, вытирая сухие глаза. – Светлая память Владиславу Семёновичу. – Спасибо, – машинально отвечала Татьяна, кивая. На лице её застыла маска страдания – брови изогнуты, губы чуть подрагивают, но глаза оставались холодными и сухими. Александр стоял рядом с ней, поддерживая под руку, и каждому, кто подходил, он сокрушённо вздыхал и качал головой. – Такой был человек, – говорил он, – такой человек... Люди подходили, прикасались к её руке с одинаковой механической неискренностью. Никто не плакал. Никто не выглядел действительно убитым горем. Просто ритуал. Повинность. Отметка о присутствии. Среди этой чёрной толпы Василина стояла немного поодаль, прислонившись к стене. Она тоже пыталась изобразить скорбь, хмурила брови, опускала уголки губ, но выходило это у неё фальшиво и неуклюже. Взгляд то и дело скользил по залу, оценивая, подсчитывая, прикидывая. – Боже мой, сколько же здесь людей, – прошептала она себе под нос. – И каждый, наверное, с деньгами. Интересно, сколько они дали на похороны? А этот вот, с тростью, точно богатый... Мысли её потекли по привычному руслу. Василина прикидывала, сколько денег останется после похорон, какие счета у отца, какая недвижимость. Глаза её загорались алчным блеском, и она совершенно забыла, что должна изображать горе. Вместо скорби на лице её появилась рассеянная, мечтательная улыбка. Наконец церемония прощания закончилась. Гроб медленно поплыл к занавесу, за которым горел огонь. Татьяна стояла с каменным лицом, когда створки закрылись, и неяркий свет озарил помещение. Последнее движение – и тело отца исчезло в пламени. Все вздохнули с облегчением. Похороны были окончены. *** В ресторане, куда все перебрались, пахло горячей едой и дорогим алкоголем. Столы ломились от закусок, и Василина с удовольствием уселась между Александром и Татьяной. Она накладывала себе на тарелку всё подряд и е