Полынь - 2, глава 34 Татьяна Гальперина стояла у письменного стола отца, перебирая бум... — 2 сентября 2026 г. в 20:00:39.819
Полынь - 2, глава 34 Татьяна Гальперина стояла у письменного стола отца, перебирая бумаги, и одновременно разговаривала по телефону, подключив к нему гарнитуру. – Нет, Илья Васильевич, это вы не понимаете, – говорила она ледяным голосом. – Мне нужно, чтобы вы ускорились, потому что я не могу ждать до конца недели. Вы вообще отдаёте себе отчёт, какие люди придут проститься с отцом? Они не должны ждать до конца недели. В пятницу назначено прощание. Голос из трубки начал что-то говорить о необходимых экспертизах, о полицейском протоколе, о том, что гибель Владислава Семёновича далеко не так однозначна и требует ряда дополнительных экспертиз. – Мне плевать на ваши экспертизы, – отрезала Татьяна. – И не нужно устраивать бюрократическую волокиту. Иначе я подниму все свои связи и связи отца, вам ясно? Она отключила вызов и провела ладонью по лицу. – Чёрт знает что! – глаза Татьяны горели от бессонницы, в последние дни ей не помогали даже успокоительные. Злость не давала ей покоя. Глухая, выжженная злость на отца за то, что он посмел умереть так глупо, оставив ей этот бардак. И за то, что он впустил в их жизнь эту... Василину. В дверь постучали. Татьяна вздрогнула. – Войдите! В проёме появилась домработница с виноватым лицом. – Татьяна Владиславовна, там... к вам пришли. – Я никого не жду. – Это ваш бывший муж. Александр Юрьевич. Он говорит, что дело срочное и важное. Татьяна стиснула зубы: – Скажи ему, что меня нет. – Тань, ну не надо, я же по-хорошему… – Александр выглянул из-за спины женщины, а потом выставил её из кабинета в коридор. – Какого черта ты здесь делаешь, Саша? – нахмурилась Татьяна. – Здравствуй, родная, – сказал он, протягивая к ней обе руки. – Соболезную. – Ой, вот только не надо… – отмахнулась от него Татьяна. – Можешь не стараться и не соболезновать мне. Иди к своим шлюхам, а меня оставь в покое! – Танюш, ну какие шлюхи? – виновато улыбнулся Александр. – Я всегда любил только тебя, ты же знаешь это. Он подошёл к ней и попытался обнять, но она оттолкнула его: – Саша, мне, правда, не до тебя. Я занята организацией похорон. Да и других проблем хватает. Тебя всё это не касается. – Касается, – он взял её руку и поднёс к губам, голос его стал вкрадчивым. – Ты знаешь, я умею решать проблемы. Ты устала, Танюша. Я вижу. Позволь мне помочь. Ей вдруг захотелось ударить его, отхлестать по щекам, припоминая, как он бросил её, забыв о ней и о ребёнке, как, пойманный на измене её отцом, ползал у них в ногах, умоляя о прощении… Но слова застряли в горле. За последние двое суток она почти не спала. Всё смешалось в её голове: полиция, журналисты, похоронное бюро, эта Василина, её ребёнок, орущий по ночам на весь дом. И отец, лежащий в морге, в ожидании разрешения на кремацию. – Ладно, оставайся, – сказала она сдавленно. – Спасибо, – тихо ответил Александр. – Ты не пожалеешь, что простила меня. Татьяна не простила, но закрыла глаза и кивнула. У неё не было сил спорить. Александр довольно улыбнулся, когда она вышла из комнаты. Но улыбка сползла с его лица, когда в холле, прямо у лестницы, он столкнулся с Василиной. Узнав его, она широко распахнула глаза. – Ты?! – выдохнула Василина. – Тс-с, – он прижал палец к губам, подходя ближе. – Тише. – Что ты здесь делаешь? – прошептала она. – Вообще-то я её муж, – он оглянулся на лестницу, по которой только что поднялась Татьяна. – А-а-а! Ты хочешь наследство, – усмехнулась Василина. – Заткнись, дура, – шепнул Александр. Татьяна уже вошла в свою спальню, но тут же вернулась к лестнице, услышав приглушенные голоса Василины и своего бывшего мужа. – Вы знакомы? – спросила она, глядя на них сверху вниз. – Нет, – слишком быстро ответила Василина. – Что ты, родная, – поддержал её Александр с ангельским спокойствием. – Я как раз хотел узнать, кто это. – Это Василина, – сказала Татьяна холодно. – Дочь моего отца. Внебрачная. А это Александр, – она запнулась. – Мой бывший муж. – Очень приятно, – протянула Василина с наглой улыбкой. – Бред какой-то… – покачала головой Татьяна и усмехнулась: хороша