вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стояла Валентина Петровна, скрестив руки на груди... — 7 сентября 2026 г. в 04:34:20.395
вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стояла Валентина Петровна, скрестив руки на груди. Глаза её сузились. – Я… я просто… – замялась Вика, чувствуя, как краска стыда заливает щёки. – Выметайся отсюда, – жёстко сказала администратор. – Работы много. Если ты не справляешься, скажи сразу. – Я справляюсь, – тихо ответила Вика, опуская голову. – Просто… мне некуда идти. Я ночую на улице. И я нуждаюсь в работе. Повисла тишина. Валентина Петровна смотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Потом вздохнула. – Бездомная, значит? – спросила она коротко. Вика кивнула, не поднимая глаз. – Я так и думала, – сказала Валентина Петровна. Голос её смягчился, но остался деловым. – Вид у тебя был соответствующий. Собирай вещи. Я тебя рассчитаю. – Пожалуйста, – Вика подняла на неё глаза, и в них стояли слёзы. – Я буду работать ещё лучше. Честно. Мне просто нужен шанс. Валентина Петровна прищурилась. Потом задумчиво пожевала губу. – Ладно, – сказала она наконец. – Есть у нас маленькая комнатка для персонала. Кладовая, переделанная под жильё. Там койка, стол, старый шкаф. Жить там никто не хочет – сыро, окно не открывается. Но это лучше, чем улица. Вика смотрела на неё, боясь поверить. – Вы серьёзно? – Серьёзно, – отрезала Валентина Петровна. Она достала из кармана ключ и протянула его Вике. – Первая дверь налево от служебного входа. Поживёшь там до первой зарплаты. А потом снимешь жильё. Но если я узнаю, что ты пьёшь или водишь сомнительных личностей, – вылетишь в тот же день. Ясно? – Ясно, – прошептала Вика, сжимая ключ в ладони. – Спасибо вам огромное. Я не подведу. – Работай давай, – буркнула Валентина Петровна и вышла из подсобки. Вика прижала ключ к груди и позволила себе выдохнуть. Впервые за несколько дней она почувствовала, что земля под ногами становится твёрже. Она привела себя в порядок, умылась холодной водой и с новыми силами взялась за работу. День пролетел быстрее, чем предыдущие. Вечером она зашла в свою новую комнату – маленькую, тесную, с облупившейся штукатуркой на стенах и тусклой лампочкой под потолком. Но здесь была кровать с чистым бельём, стол и даже маленькое окно, выходящее во внутренний двор. Вика села на койку и обхватила себя руками. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. *** На следующий день она работала с ещё большим усердием. Кашель чуть отпустил, температура спала, и даже голова болела не так сильно. Она убирала номера один за другим, стараясь не задерживаться и не доставлять хлопот. Около четырёх часов дня она получила задание убрать номер люкс на третьем этаже. Она взяла ключ, тележку с чистыми полотенцами и моющими средствами и поднялась на этаж. Постучала, как положено. Тишина. Она постучала ещё раз – никто не ответил. Тогда она открыла дверь своим ключом и вошла. То, что она увидела, заставило её замереть на пороге. На широкой кровати сидел пожилой мужчина в дорогом костюме, но с расстёгнутым пиджаком, с бокалом в руке. А рядом с ним, на той же кровати, сидела девушка – в одном нижнем белье с растрёпанными волосами и ярким макияжем. Вика сразу узнала её. На мгновение в комнате повисла мёртвая тишина. – Ты? – выдохнула Вероника, и лицо её исказилось смесью удивления и злости. Вика попятилась к двери, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в пятки. – Простите, – сказала она, хватаясь за ручку двери. – Я не знала, что здесь занято. Я приду позже. – Стой, – резко сказала Вероника. Она встала с кровати, запахнув халат, и шагнула к уборщице. Глаза её горели холодным огнём. – Что ты здесь делаешь? Работаешь горничной? – Да, – тихо ответила Вика. – А ты… отдыхаешь? Вероника усмехнулась. Усмешка была горькой и злой. – Скажем так, развлекаюсь. А ты, я смотрю, не уехала. Мать думала, что ты уже далеко. – Я осталась, – сказала Вика, глядя ей прямо в глаза. – У меня теперь есть работа. И я не собираюсь никуда уезжать. Пожилой мужчина за их спиной кашлянул: – Ника, мы продолжим или у тебя дела? – Подожди, – бросила Вероника, не оборачиваясь. Она смотрела на Вику, и в глазах её читалось что-то пох