Малая родина - 17 — Стойте, не стреляйте! — разнёсся над двором хриплый голос деда Онг...
Малая родина - 17 — Стойте, не стреляйте! — разнёсся над двором хриплый голос деда Онгара из внезапно распахнувшейся двери дома. — Я схватил! Я взял его! Следом на крыльцо вывалился сам дед. Опираясь на дверной косяк одной рукой, другой он цепко волочил за шиворот того самого беглого солдатика– бледного, до смерти испуганного Искандера со связанными за спиной руками. — Вот он, ваш беглец! Тёпленьким взял, за моими сараями прятался! – самодовольно приговаривал дед, натягивая на своё худощавое лицо лицемерную улыбку. Тамара стояла у загона для скота и просто не верила своим глазам. Ну и хитрый же старик! Премудрый степной лис! Всю ночь и весь день держал беднягу связанным в кромешной темноте. Словно спинным мозгом чувствовал, что за этим несчастным дезертиром рано или поздно явятся погонщики в камуфляже. Расчёт деда был безупречен и циничен до предела: приедут военные – он герой, законопослушный гражданин, оказавший содействие армии, получит уважение. Не приедут – ну что ж, прекрасно, в хозяйстве появится ещё одна пара молодых, крепких рабочих рук для бесплатного рабского труда на износ. Беспроигрышная, подлая лотерея. А дальше Тамара и Лилия наблюдали поистине душераздирающее зрелище. Искандер отчаянно забился, закричал, силясь вырваться из цепких рук подоспевших конвоиров, но двое здоровых военных были непреклонны. Парня, словно упрямого барана, грубо, без всяких церемоний забросили в открытый багажник армейского «УАЗика» и с грохотом захлопнули тяжёлую железную дверь, заглушив его отчаянные рыдания. Трудно было даже представить, какой свирепый шторм бушевал сейчас в душе у Тамары. Ведь у неё был реальный шанс спасти мальчишку! Стоило всего лишь соврать командиру, выдумать на ходу про молочника, который видел хромого солдатика, бредущего степной дорогой в сторону далёких сопок. Военные бы сорвались туда, уехали за десятки километров и безнадежно сбились со следа. Но она промолчала. В тот момент она думала в первую очередь об одном – о своём шансе на свободу. А теперь внутренний голос безжалостно клеймил её последними словами, называя эгоисткой, которая думала только о собственной шкуре. Но судьба решила, что потрясений на сегодняшний день ещё недостаточно, и приготовила для Тамары очередной сокрушительный «удар под дых». Дальше женщина напряжённо наблюдала, как суровый командир неторопливо подошёл к деду Онгару. Лицо офицера заметно смягчилось, он с показным уважением пожал старику руку, громко благодаря за неоценимую помощь в поимке опасного беглеца. Дед скромно потупил глаза. Затем командир неожиданно бросил короткую фразу на своём языке, выразительно указав рукой в сторону Тамары и Лилии, замерших у забора. В этот момент в груди Тамары шевельнулась робкая надежда. «Неужели не забыл! — пронеслось в её голове. — Неужели он помнит про нас? Неужели сейчас предъявит этому старому рабовладельцу претензии и потребует немедленно отпустить пленниц на свободу?!» Она уже отчётливо представляла, как они с Лилией бросаются к машине, как усаживаются на тесное заднее сиденье потёртого «УАЗика», прижимаясь друг к другу. Как хлопают двери, мощный мотор заводится, и машина срывается с места, поднимая столбики степной пыли. А в зеркале заднего вида навсегда остаётся перекошенное от злости и бессильной досады лицо Онгара и его вредной бабки, у которых в одночасье отобрали дармовую рабочую силу. Но эти славные, наивные фантазии вмиг развеялись от противного, торжествующего смеха деда Онгара. Старик хохотнул, дружески, по-свойски хлопнув ошеломлённого командира по широкому плечу и резко крикнул что-то своей старухе. Бабка, словно по команде, тут же засуетилась, зашаркала стоптанными калошами и мгновенно вытащила из прохладного нутра хозяйственной постройки целую корзину щедрых молочных деликатесов: тяжёлые бруски домашнего масла, круглые головки жёлтого сыра, жирный творог и плотные каменные шарики сушёного творога – курта. Не успели военные и глазом моргнуть, как бабка метнулась второй раз и вернулась оттуда с целой стопкой румяных ароматных