Малая родина - 1 Старый автобус вёз Тамару Михайловну куда-то в глушь, по направлению ...
Малая родина - 1 Старый автобус вёз Тамару Михайловну куда-то в глушь, по направлению к маленькому, почти исчезнувшему посёлку. Его не найти ни на одной современной карте, словно он существовал лишь в воспоминаниях тех, кто когда-то считал его домом. Тамара Михайловна смотрела на мелькающие за окном пейзажи, пытаясь угадать знакомые очертания. Она ехала туда, где прошло её детство, молодость, и где она не была уже почти четыре десятка лет. Автобус, наконец, свернул с последнего кусочка асфальта. Дальше начиналась грунтовая дорога – широкая, ухабистая колея, усыпанная мелкими камешками. Мимо проносились остовы заброшенных зданий, когда-то принадлежавших совхозу, который в советские годы гремел в округе своим животноводством. Теперь это были лишь скелеты былых амбаров и коровников, заросшие по самую крышу бурьяном. Никому не нужные, забытые площади. Наконец, автобус затормозил у обшарпанной остановки, на которой едва читалась выцветшая надпись «Крайний». Дверь со скрипом открылась. До посёлка ещё пару километров, но Тамара Михайловна была готова к этому. Автобус, высадив её, не развернулся, а поехал дальше, скрываясь за поворотом. Тамара Михайловна вдохнула свежий осенний воздух и пошла по дороге, которая вела в её родную деревню. Странное чувство охватило её – дух захватывало, но скорее не от светлой ностальгии, а от щемящей тоски. Она помнила это всё живым, ярким, полным голосов и запахов, а теперь всё было каким-то унылым, серым. Поля, которые раньше были ухожены, сейчас заросли полынью и чертополохом. Дома, стоявшие плотной вереницей, теперь зияли пустыми глазницами окон, а те, что ещё были живы, казались уставшими, покосившимися, словно вот-вот рухнут под тяжестью времени. – Привет, школа. Родная школа! – пробормотала Тамара, проходя мимо того места, где когда-то, казалось, совсем недавно, она закончила десять классов средней школы. Школа была заброшенной. Окна выбиты, здание полуразрушено, крыша провалилась, обнажая прогнившие стропила. И везде этот бурьян – неумолимый бурьян, оплетающий стены, пробивавшийся сквозь трещины в фундаменте. Тамара смотрела, и на глаза её наворачивались слёзы. В памяти всплывали мгновения, такие яркие, словно это было вчера. Она, ещё совсем молодая, нелепая школьница в белоснежном фартуке поверх новенького коричневого платья, идёт по гулким коридорам этой школы. Вот она, размахивая портфелем, спускается по скрипучим ступенькам деревянной лестницы и бежит со всех ног домой, чтобы скорее переодеться и убежать во двор. Там уже ждала соседская детвора. Классики, казаки-разбойники, прятки – во что только они не играли! До синяков на коленках, до хрипоты в голосе, до последнего луча заходящего солнца. А потом, когда мать начинала звать домой, они бежали наперегонки, с ужасом понимая, что не успели сделать уроки. И тут же слышала ворчание матери, что по хозяйству совсем не помогает – огород не полит, кроликам травы не нарвала. Так можно было и ремня отхватить! Отцу было достаточно лишь взглянуть – и всё, детские шалости отходили на второй план. Но даже тогда, в моменты лёгкого страха или недовольства, обиды на родителей не было. Только светлая тоска по тому времени, по тем ощущениям. Уехала Тамара от родителей, когда пришло время поступать в институт. Мечтала о другой жизни, о большом городе. А потом вышла замуж, и муж увез её почти за четыре тысячи километров от родного края. Новая жизнь, новые заботы, работа, дети… И незаметно пролетели четыре десятка лет. Постояв у школьных руин, Тамара пошла дальше. Вот и дошла до места, где когда-то стоял родительский дом. В деревне сейчас так было повсюду: один дом ещё цеплялся за жизнь, а двух соседних уже не было. Люди уезжали, и дома просто бросали, оставляя их на произвол судьбы, и они медленно, с достоинством умирали, оседая и рассыпаясь в пыль. А кто-то просто уходил в мир иной, и дом так и оставался жить, правда, быстро затухал без хозяев, ветшал, кривился и потихоньку разваливался. Так случилось и с родительским домом Тамары. Некому в нём было жит