но открыла глаза и взглянула на молящуюся Полину, которая накладывала на неё один крест...
но открыла глаза и взглянула на молящуюся Полину, которая накладывала на неё один крест за другим. – Не я говорю, не я заговариваю, а Сама Матерь Божия говорит, Сама Царица Небесная заговаривает, воду освещает. Она стоит у креста, Она видит Сына Своего, Она плачет и рыдает, Она всякую боль на Себя принимает. Мати Божия, пресвятая пречистая Богородица, приими и боль от рабы Твоея Татьяны, унеси её за моря далёкие, за леса дремучие, за горы высокие, за пески сыпучие. Пусть там ей место будет, пусть там ей приют найдётся, а раба Божия Татьяна останется здесь здрава и светла. Аминь. Полина замолкла и выдохнула, потом показала Татьяне на стакан, который та держала в руках: – Пей медленными глотками, встань перед иконами и сама попроси теперь себе здоровья. Как умеешь Бога попроси. Он даст, – сказала Полина и вышла, оставив Татьяну одну. *** – Выписался значит? – прищурился Бурый, внимательно слушая доклад Виктора. – Хорошо. Поезжайте к нему и больше не церемоньтесь. Начнёт выкобениваться, забирайте мальчишку…