Андрей приподнялся и сел. Он избегал его сурового взгляда.
Андрей приподнялся и сел. Он избегал его сурового взгляда. – Слышь, Захар… – начал он. – Я не хотел. Я думал, медведь нападёт. Я защищался. – Защищался? – переспросил Степан, и голос его зазвенел от ярости. – Заткнись лучше… – Я не видел! – закричал Андрей. – Я не видел! – Потому что стрелял, не глядя, – сказал Захар, подходя к нему вплотную. – Ты вообще не думал. Ты просто испугался и начал палить. И из-за тебя столько проблем нарисовалось, но теперь ты будешь отвечать. Андрей опустил голову и замолчал. Он понял, что оправдываться бесполезно. Всё, что он мог сказать, звучало жалко и глупо. Он действительно стрелял, не думая. Он действительно испугался. Но как же признаться в этом? Снова послышался звук мотора. На дорогу, ведущую к избушке, выехал полицейский «УАЗик». Из него вышли участковый Шевчук и двое полицейских в форме. – Здорово, Палыч! – поприветствовал его Захар и пожал руки полицейским. – Ну, что тут у вас за война? – спросил Шевчук. – Докладывай. Ребёнка, как я понял, нашли? Захар коротко рассказал всё: как искали мальчика, как вышли к избушке, как Андрей начал стрелять. Шевчук слушал молча, качая головой. Когда Захар закончил, участковый подошёл к Андрею. – Что ж ты за егерь, если каждого куста боишься? – спросил он холодно. – Поднимайся, чего расселся? Задерживать тебя будем до выяснения, так сказать… Андрей поднялся, пошатываясь. Один из полицейских повёл его к машине. Андрей не сопротивлялся. Он шёл, опустив голову, и не смотрел ни на кого. – Отделали вы его не слабо, – усмехнулся Шевчук. – Сам это он, упал, Палыч, – пожал плечами Степан. – Свидетелей полно. – Ну ладно, коли так, – ответил ему Шевчук и тоже направился к машине. «УАЗик» трясся по разбитой дороге, и каждый ухаб отдавался болью в избитом теле Андрея. Он сидел на заднем сиденье, сжавшись в комок, и смотрел в окно. Мимо проплывали поля, перелески, редкие деревни. Он не думал ни о медведе, ни о Полине. Он думал только о себе и о том, что же теперь с ним будет. *** Когда Полина приехала в больницу, операция уже была закончена. Врач сказал, что всё прошло хорошо, беспокоиться не о чем. Мальчику повезло. Он потерял много крови, был слаб, но жизни его ничто не угрожало. Вера сидела у кровати спящего мальчика. Увидев Полину, она встала и уступила ей место. – Ну что там, с медведем? Полина села рядом с Митей и вздохнула. Она так устала. Но мальчик был жив. И это было главное. – Василий Егорович вызвал ветслужбу, они уже ждали нас на месте. Вынули несколько пуль, обезболили, прописали лекарства и антибиотики. Плохо, что он ещё слаб. Говорят, может не выжить. Шансы пятьдесят на пятьдесят. – Ничего, – пообещала Вера. – Он справится. Полина кивнула. – Вера, а почему Митя в платной палате? Я ничего не платила… Вера пожала плечами. – Я не знаю. Сказали, что так надо. Кто-то распорядился. Полина нахмурилась, но не стала задумываться. Ей было не до этого. Митька был жив, и это было важнее всего. Но не успела она выдохнуть, как в палату вошли двое. Мужчина в строгом костюме и женщина с папкой в руках. Они представились сотрудниками органов опеки и попечительства. – Полина Александровна Вепрева? – спросила женщина, глядя на неё внимательно. – Нам поступило сообщение о беде, случившейся с опекаемым вами ребенком. Мы обязаны выяснить все обстоятельства. Как это могло произойти? Полина поднялась, чувствуя, как пол качается у неё под ногами. – Мы можем об этом поговорить позже? Женщина из опеки переглянулась с мужчиной и открыла папку. – Вы, кажется, не понимаете! Нам срочно нужно во всём разобраться, – сказала она сухо. – Мальчик пострадал, находясь под вашей ответственностью. Это серьёзно. Мы должны проверить условия, в которых он живёт. И решить, может ли он оставаться с вами дальше.