рошего зятя?!
рошего зятя?! Супруги сцепились не на шутку. Кричали так громко, что кот испуганно забился под диван. Ссора была настолько яростной и обидной, что Роман в сердцах хлопнул дверью и объявил жене железобетонный бойкот. *** Обычно по выходным супруги соблюдали чёткий ритуал. Сначала все дружно ехали к родителям Олеси, а оттуда мужская половина – тесть, Никита и Роман - загружались в видавшую виды отцовскую «Ниву» и уезжали на стройку. Но в этот раз всё пошло наперекосяк. Из-за грандиозного скандала и объявленного бойкота Роман остался дома. Олесе пришлось собирать семилетнюю дочку и тащиться к родителям на душном автобусе. Игорь Григорьевич с Никитой ждать не стали, умчались заранее. Едва Олеся с дочкой вышли из автобуса, телефон в её сумочке надрывно зазвонил. На экране высветилось «Папа». — Так, я не понял, — вместо приветствия рявкнул он прямо в трубку. — А где Ромка-то? Мы тут уже полчаса раствор мешаем, а его всё нет! Олесе стало стыдно за мужа, но признаваться в том, что благоверный объявил забастовку, гордость не позволяла. — Пап, ну я же говорила, Ромка сегодня занят, у него дела! — соврала она. — Как занят?! — взревел отец. — Да мы все личные планы отложили, приехали с утра пораньше, а он… С каких это пор у него дела важнее семейной стройки?! Пусть бросает всё и немедленно едет! Мы без него тут как без рук! И тут в Олесе вскипело то самое женское, яростное чувство справедливости. Несмотря на то, что она сама ещё вчера ругала мужа последними словами, слушать этот потребительский тон отца она больше не могла. — Пап, а ну-ка прекрати ор! — она внезапно перешла на крик. — А что вам мешает самим продолжить эту проклятую стройку? Или вы без моего мужа кирпич поднять не способны? Вы что там, совсем оборзели?! На шею ему сели и ножки свесили! И Олеся высказала отцу всё. Слово в слово повторила всё то, что ей накануне выговаривал уставший Роман, только добавила ещё сверху – от себя. Игорь Григорьевич такого отпора от любимой доченьки явно не ожидал. В трубке повисла тишина, после чего отец сухо бросил: «Понятно» – и отключился. После того памятного разговора обида между родственниками разрослась до космических масштабов. Игорь Григорьевич был человеком гордым и упрямым; Олеся – под стать ему. Больше полугода они не созванивались и не виделись. Молодые не приезжали, старики тоже принципиально молчали. Но время шло, боль утихала, и со временем и Олеся, и Роман поняли: глупо из-за каких-то кирпичей портить отношения с близкими. Надо мириться. В один из субботних дней они погрузились в машину, прикупив по дороге роскошный фирменный торт «Наполеон» и бутылочку хорошего полусухого вина. Приехали к родителям в городскую квартиру – а дома никого. Олеся тут же позвонила маме. — Ой, доченька! — радостно завизжала в трубку мама, едва услышав её голос. — А мы на даче! Приезжайте скорее сюда, мы шашлыки жарим! Роман, сидевший за рулем, услышал это через динамик громкой связи, схватился обеими руками за голову и просто застонал: — Боже мой… Опять эта дача! Мы же из-за неё разругались вдрызг! А теперь снова туда едем! Но каково же было всеобщее изумление, когда они зашли на участок! Перед ними стоял полноценный, красивый одноэтажный дом. С крышей, окнами, отделанный сайдингом. Готовый дом! Оставалось только провести внутреннюю отделку да коммуникации подключить. А на просторной деревянной террасе сидели загорелые, довольные Игорь Григорьевич и Никита, рядом суетилась мама, на мангале аппетитно жарилось мясо. Роману стало одновременно и стыдно, и жутко неуютно. Он стоял посреди двора, открыв рот, не в силах вымолвить ни слова. Тесть заметил гостей, поднялся навстречу – широкий в плечах, улыбающийся, совсем не похожий на типичного обиженного человека. Роман виновато поднял глаза и выдавил: — Пап… Ну как же так? Вы что, наняли кого-то? Как вы так быстро построили? Игорь Григорьевич самодовольно ухмыльнулся, сунув руки в карманы штанов: — Да брось! Ты как ушёл тогда, мы с Никиткой подумали… Сели за интернет, видеоуроки посмотрели, схемы изучили.