л детей сзади, поставил коляску в багажник. И повёз их домой.
л детей сзади, поставил коляску в багажник. И повёз их домой. По дороге Татьяна пыталась дозвониться до няни, но та не брала трубку. Она набрала ещё раз, потом ещё. Тишина. Татьяна откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Голова кружилась, руки дрожали. – Не отвечает? – спросил Тимур. – Нет, – прошептала она. – У неё выходной. Я забыла. Тимур молчал. Он вёл машину спокойно, уверенно, и Татьяна чувствовала, как постепенно проваливается в странное состояние между сном и явью. Когда они подъехали к дому, она едва могла стоять. Тимур помог ей подняться по лестнице, уложил на диван, укрыл пледом. – Я не могу вас оставить, – сказал Тимур, вернувшись в гостиную. – Няни нет, вам плохо, дети одни. Я останусь. Присмотрю за ними. Татьяна хотела отказаться, но не было сил. Она смотрела на него и не могла вспомнить, где видела его раньше. Но что-то подсказывало ей, что он не враг и не хочет ей зла. – Хорошо, – прошептала она. – Спасибо. Весь вечер Тимур занимался детьми и ушёл, когда они уснули, и Татьяна, коснувшись его плеча, поблагодарила его за заботу. – Простите меня, что я доставила вам столько хлопот. – Татьяна Владиславовна, вы позволите мне завтра прийти к вам? – Откуда вы знаете меня, Тимур? Вы работали с моим отцом? – Да, я работал с ним, – неохотно проговорил Тимур. – Его больше нет… – Я знаю, – кивнул Тимур. – Так вы позволите мне прийти? Поверьте, вам нечего бояться. – Приходите, Тимур, я вам верю, – ответила ему Татьяна. *** Василий Егорович только вышел во двор, направляясь к машине, чтобы ехать на ферму, когда увидел, что из-за угла показались знакомые джипы. Чёрные, блестящие, с тонированными стёклами. Они подъехали к дому и остановились у калитки. Василий Егорович стоял, опираясь на палку, и ждал. На этот раз из машин вышли четверо. Игната, Кирилла и Родиона старик узнал сразу, а вот ещё одного, широкоплечего и угрюмого, видел впервые. Этот человек держал в руках небольшой кожаный чемоданчик. Он подошёл к Анисину ближе и щёлкнул замками. Чемодан был полон денег. Купюры лежали плотными рядами, перетянутые резинками. Василий Егорович смотрел на них и молчал. – Ну что, дед, – заговорил Игнат ласково. – Это последний раз, когда мы предлагаем решить наш вопрос по-доброму. Здесь тебе хватит до конца жизни. Квартира в городе, лечение, отдых. Всё, что захочешь. Только скажите слово. Старик перевёл на него сердитый взгляд. – Уберите это, – сказал он тихо. – И уходите. – Зря ты так, старик, – вмешался Кирилл. – Не тупи лучше. Всё равно тебе осталось недолго. Сам же понимаешь, сердце, возраст, здоровье. А тут, – он махнул рукой на деньги, – комфорт, покой, медицина. – Я сказал: «Уходите», – повторил старик. Из дома вышла Полина. – Василий Егорович, – позвала она. – Не разговаривайте с ними, зайдите в дом. Родион дёрнул старика за руку: – Подпиши бумаги, дед, и проваливай… – Не трогайте его, – крикнула Полина. – Оставьте его в покое! Да что же это!!! Помогите!!! Кирилл в несколько шагов преодолел расстояние до крыльца, схватил Полину и, втолкнув её в дом, захлопнул дверь. Полина забарабанила по ней кулаками. – Откройте! Откройте немедленно! Кирилл схватил за шиворот крутившегося тут же Митьку – быстрый и юркий мальчик вывернулся, выскользнул из рук Игната, отскочил в сторону и побежал. Через двор, через огород, к калитке. – Стой! – крикнул Кирилл, но мальчик и не подумал остановиться. Он бежал так быстро, как только мог, зная одно: нужно добраться до фермы. Там дядя Коля, мужики. – Дядя Коля! – закричал он, не успев добежать до коровьего загона. – Дядя Коля! Там деда Васю бьют!!! Николай бросил лопату и подбежал к нему. Пётр и Егор тоже. – Что? Где? – спросил Николай. – Там! – махнул в сторону дома Митя. Николай не стал ждать. Он махнул рукой мужикам, и они поспешили к дому фермера. Но когда они прибежали, джипов уже не было. Только Василий Егорович лежал у корыта с водой. Лицо его было серым, губы синими, рука прижата к груди. Он тяжело дышал, и каждый вдох отдавался хрипом. Николай бросился к нему, Пётр выпустил Полину. Ег