Полынь - 3, глава 9 Стас следил за Бурым, не приближаясь к нему, не светясь и не делая...
Полынь - 3, глава 9 Стас следил за Бурым, не приближаясь к нему, не светясь и не делая резких движений. Он просто появлялся рядом с ним, как что-то, чего не замечают, пока не станет поздно. В самом деле, кому пришло бы в голову вглядываться в лицо доставщика еды, рабочего или бездомного. Стас умело сливался с городской средой и совершенно не привлекал к себе никакого внимания. В том, что Бурый причастен к похищению его детей, Стас уже нисколько не сомневался. Влад не мог действовать один. Кто-то прикрывал его, давал ему информацию, помог с медсестрой. Кто-то знал, что произошло с детьми. И этим кем-то был Бурый. Конец августа в том году выдался очень жарким. К полудню асфальт плавился под колёсами снующих повсюду автомобилей, знойное марево висело над дорогой, и тяжёлая духота, которая бывает только в последние дни лета, никому не давала вдохнуть полной грудью. И люди, и природа, и прогретые насквозь бетонные коробки городских домов ждали дождя, мечтая о глотке прохлады и свежести. Стас видел, как плавятся в чёрных костюмах люди Бурого: двое, трое, иногда пятеро. Они всегда шли впереди своего хозяина, проверяли дорогу, стояли у дверей, и Бурый думал, что они чем-то могут помочь ему, даже не догадываясь, насколько близко к нему находится Стас. В четверг вечером Бурый приехал в центр города на встречу в один из элитных клубов, который открывал двери только для «своих». Там не было показной роскоши в виде лепнин или картин в золочёных рамах - только гладкие стены, приглушённый свет, массивная кожаная мебель и длинный стол из тёмного дерева. Но повсюду витал запах больших денег, в котором можно было различить нотки роскошных, тёплых и статусных ароматов - только что обжаренных кофейных зёрен, благородной горчинки премиального алкоголя, утончённого шлейфа мужского парфюма. Когда Бурый вошёл в кабинет, за столом уже сидели четверо мужчин. Все в дорогих костюмах, с брендовыми часами на запястьях и со спокойным выражением лиц, привыкших говорить мало, но весомо. Аркадий Прокудин сидел во главе стола. Его седые волосы едва не касались плеч, но это не выглядело отталкивающе, напротив, длинные пряди красиво обрамляли его продолговатое, худое лицо. Он был известен в городе как бизнесмен и влиятельный чиновник мэрии, но лишь в определенных кругах знали, что он занимает пост главы неафишируемого сообщества банкиров и бизнесменов. Говорил он всегда тихо, но так, что его слушали все. Слева от него расположился Виктор Семёнович - его правая рука. Он тоже не привык повышать голос, отдавал распоряжение коротко и сухо, но таким тоном, что люди после разговора с ним напрочь забывали о собственных планах и выполняли только то, что требовал от них он. Георгий Львович, грузный мужчина с тяжёлым подбородком, был владельцем сети складов и транспортных компаний и отвечал за всю логистику области, разумеется, выстраивая работу исключительно в интересах сообщества. Михаил Андреевич – человек лет пятидесяти, худой с длинными пальцами, которые он постоянно переплетал, держал в руках все финансовые потоки и делал свою работу не только грамотно, но и честно. Когда-то Владислав Семёнович Гальперин был готов отдать половину своей жизни, лишь бы войти в этот клуб и стать здесь своим, он даже выполнял некоторые поручения названной верхушки, но никак не мог справиться с собственной жадностью и амбициями, а потому так и не смог завоевать доверия этих людей. Бурому удалось шагнуть дальше и обойти своего ныне покойного конкурента. За Бурым стояла Москва, и это вызывало к нему некоторое расположение, но не более того. Хотя держать его на подхвате Прокудину казалось вполне разумным. Нервно постукивая пальцами по папкам с документами, Егор Бурый бросал быстрые взгляды на пригласивших его мужчин, и ждал возможности обратиться к ним с просьбой. - Поставки идут по графику, - говорил тем временем Михаил Андреевич. - В следующем месяце объёмы вырастут на пятнадцать процентов. - Это если не будет сбоев, - кивнул Прокудин. - Сбоев не будет, - качнулся в кресле Георгий Львович