И тут увидела женщину. Та стояла у края дороги, прижав к груди большую красную сумку, и...
И тут увидела женщину. Та стояла у края дороги, прижав к груди большую красную сумку, и поднимала руку. Свет фар выхватил мокрый лоб, светлое пальто, нелепую вязаную шапку с маленьким помпоном. Елена проехала несколько метров, затормозила и вернулась назад. Женщина подбежала, открыла дверь и спросила по-французски, можно ли с ней до посёлка наверху. - Да. Садитесь. Пассажирка долго возилась с ремнём. Красная сумка мешала, пряжка не попадала в замок. - Господи, да что ж ты за зараза, - пробормотала она по-русски. Елена повернулась: - Вы русская? Женщина подняла глаза. Они посмотрели друг на друга с каким-то почти детским недоверием. - Ну вот, землячка- сказала пассажирка. - А я ещё думаю: чего это у вас лицо такое знакомое. Она наконец пристегнулась. - Нина. - Елена. - Очень приятно, Елена. Я вам тут немного машину намочила. Пальто промокло. Я обычно автобусом. Сегодня опоздала. Видела, как он уезжает, и даже побежала, но... Елена неожиданно усмехнулась: - Вы давно здесь? - Одиннадцать лет. А вы? - Пятнадцать. - Тогда вы уже местная. - Нет. Ответ получился слишком резким. Но Нина поправила сумку на коленях и тихо сказала: - И я тоже... нет... Они разговорились. - Вы чем занимаетесь? - поинтересовалась Лена у попутчицы. Нина посмотрела на свои руки: - Я после людей порядок навожу. Елена решила, что речь идёт о каких-нибудь документах и продолжила расспрашивать: - У вас семья здесь? - Дочка в Германии. Муж… Нина помолчала. - Муж дома. - Понятно. - Он у меня всё время говорил: Нина, перестань тащить на себе всю жизнь. Купи тележку. Ну такую, хозяйственную. На колёсиках. Я же всё с сумками. Она улыбнулась, глядя в темноту за стеклом. - А я ему: в Москве я ещё не такая старая была. Здесь сразу с тележкой ходить не собираюсь. - В Москве у вас кто-нибудь остался? - Сестра. Племянник. Ещё одна подруга, с которой мы теперь в основном выясняем, кто кому не позвонил. Машина въехала в полосу дождя. Дворники стали двигаться быстрее. - А у вас? - спросила Нина. - Мама. Сестра. Племянницы. - Ездите? - Редко. - Я тоже. Они замолчали. Елена смотрела на дорогу. Нина вдруг сказала: - Я вот иногда думаю: зачем я дочке всегда так быстро отвечаю, когда она звонит, что всё хорошо? Она ведь спрашивает. Может, и послушала бы. Но боюсь ошибиться. Боюсь, что начну рассказывать, а она скажет: Ма, мне некогда. В другой раз... Елена почувствовала, как у неё свело горло. - Не хочется нагружать детей своими проблемами. - Да. Мне тоже. Нина отвернулась к окну. Через минуту Елена спросила: - А вот если всё реально плохо? - Тогда, наверное, надо сказать. - Кому? Нина повернулась к ней и не ответила сразу. - Можно мне, - сообщила она наконец. - Мы же уже познакомились. У посёлка была маленькая освещённая стоянка. Елена свернула туда и остановила машину. Двигатель продолжал работать. Нина сидела неподвижно. Елена попыталась что-то сказать, но вместо слов из неё вышел короткий, некрасивый звук. Она зажала рот ладонью. Ей было стыдно реветь белугой. Перед чужой женщиной, перед самой собой, даже перед этим безупречным автомобилем. Нина полезла в сумку. Достала пакет бумажных платков, пачку мятных конфет, ключи, смятую квитанцию. Один платок всё-таки нашёлся. - Вот. Чистый. Кажется. Елена взяла его и вдруг начала плакать так, как не плакала много лет: с открытым ртом, с дрожащими плечами, с попытками извиниться после каждого вдоха. Нина не говорила, что всё наладится. Она просто сидела рядом. Когда Елена смогла дышать, она сказала: - У меня сегодня день рождения. Нина посмотрела на часы. - Ещё сегодня. Почему-то от этих слов Елена заплакала снова. - Пятьдесят два, - сказала она. - Мне пятьдесят два. У меня хороший дом. Хорошая машина. Я могу купить почти всё, чего раньше хотела. Я даже… Она попробовала рассмеяться. - А дома я иногда хожу из комнаты в комнату. Просто хожу. Думаю: сейчас зайду в другую, там будет как-нибудь иначе.
Канал в каталоге MAXimeter
15 227 подписчиков · IT и технологии