Шаги приближались невероятно медленно. Алексей уже успел представить очень старого чело...
Шаги приближались невероятно медленно. Алексей уже успел представить очень старого человека там, за дверью, и пожалел, что доставил беспокойство своим звонком. Ему захотелось развернуться и уйти, но тут к шагам прибавился стук собачьих когтей по паркету и нетерпеливое повизгивание. А затем вовсе не старый женский голос произнес: — Тихо, Байкал. Успокойся. Сейчас посмотрим, кто к нам пришёл. Дверь приоткрылась. На пороге стояла женщина средних лет. Очень худенькая, с бледным осунувшимся лицом и острыми чертами. Она тяжело опиралась на ортопедическую трость с широким основанием. Алексей растерялся: — Здравствуйте. Вы меня, ради бога, извините… Я живу по соседству и каждый день слышу лай вашей собаки. И я хотел… Он замолчал. Сам не знал, что именно хотел сказать. Женщина, кажется, поняла его без объяснений: — Мне очень неудобно, что Байкал беспокоит вас своим лаем. Простите. Просто я сейчас не могу... — она запнулась, — выгуливать собаку я почти не в состоянии. Поэтому иногда выпускаю на лоджию. Пусть хотя бы воздухом подышит, на улицу посмотрит. — Может быть, вам нужна помощь? — неожиданно для себя спросил Алексей. — Я недавно сюда переехал. Если с собакой… ну, если нужно погулять или ещё что-нибудь… Он сам не заметил, как начал торопливо рассказывать о себе, будто оправдывался за своё внезапное появление. Женщина улыбнулась. В её глазах блеснули слёзы. — Помощь? Знаете… наверное, нужна, — и вдруг отступила в сторону: — Проходите. Алексей переступил порог. Байкал тут же подошёл к нему. Обнюхал руки, куртку, ботинки. Никакого особого дружелюбия не проявил, как, впрочем, и недовольства. Просто внимательно изучил незнакомца и отошёл. — Он редко видит чужих, — тихо сказала женщина. — Только с балкона... — Но так было не всегда, верно? — спросил Алексей, стараясь как-то вызвать хозяйку Байкала на откровенность. — Верно... — ответила она и опустила глаза... — Хотите чаю? На маленькой кухне всё было устроено так, чтобы хозяйке не приходилось далеко ходить. Она поставила чайник, достала чашки и печенье, потом с облегчением опустилась на стул. Байкал лёг у двери. Алексей сел напротив. Несколько секунд они молчали. А потом женщина вдруг сказала: — Вы ведь, наверное, думаете, что я ужасная хозяйка. Собаку на балконе держу. — Нет, — быстро ответил Алексей. — Я ничего такого не думаю... — А я вот тоже не думала, что когда-нибудь окажусь в таком положении, — она опустила глаза. — Всё случилось несколько месяцев назад. Мы с мужем попали в аварию... Алексей почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. — Муж погиб, — продолжила она. — А я… осталась. И Байкал остался... Я ноги сильно повредила. Сначала вообще не могла ходить. Передержку ему оплачивала, пока в больнице была, и потом еще дома, пока с ходунками... А потом... не стало возможности, в общем. Мне самой такие лекарства выписали, такие цены... Забрала Байкала домой, у меня уже вот эта трость появилась. С ней хотя бы как-то могу ходить... Она ненадолго замолчала. — А Байкал был мужниным. Он его обожал. Они друг без друга почти не существовали... Алексей посмотрел на собаку, невольно вспоминая своего Ника. — После аварии и двух месяцев передержки Байкала будто подменили, — продолжила женщина. — Первое время я не знала, что с ним делать. Он лаял на каждый звук за дверью. Я сама еле ползала, а он метался по квартире и не давал к себе подойти. Она вздохнула. — А главное – как гулять!? В первый же наш выход он чуть не уронил меня еще в подъезде. Я так испугалась, закрыла его на лоджии, пеленок настелила... Гуляй, говорю, как хочешь... Конечно, я понимала, что это не выход. И все-таки потихоньку начала выходить с ним во двор. Только Байкал уже отвык от всего. Рвётся с поводка, пугает людей, на собак бросается. Поэтому я вывожу его поздно вечером, иногда и ночью, когда никого нет. Сижу во дворе на скамейке, а он носится. Спасибо, что не лает. Устает, видимо, за день... Она улыбнулась тепло и печально: — Знаете, Байкал и раньше, при муже, частенько голос п