Кошачьи страсти
Кошачьи страсти ВЛАДИМИР МАТВЕЕВСКИЙ Инга, привычная к тому, что появление ее производит эффект, сравнимый с восходом солнца, слегка замедлила шаг, ожидая должной реакции. Реакции не последовало... Кошка Инга выросла в городской квартире на седьмом этаже, где полы скрывались под дизайнерскими шерстяными коврами оттенка «топленое молоко», а на кухне пахло исключительно деликатесами – то лососем, то перепелиными яйцами, то утиной печенью. Шерсть Инги была нежно персикового окраса, гладкая и блестящая, а глаза – цвета африканского изумруда. Смотрела она этими глазами на мир так, будто заранее знала: мир обязан ей понравиться, а вот понравится ли она миру – вопрос бессмысленный. Как такая Инга могла кому-то не понравиться? Хозяйку ее звали Марина – женщина энергичная, слегка нервная, обожавшая свою кошку до полного самозабвения и потому возившая ее с собой всюду. И вот Марину позвала погостить в поселке «Еловый» тетя Лена... Поселок этот представлял собой полную противоположность городской квартире: дощатые заборы, скрипучие калитки, куры, разгуливающие по дороге с независимым видом, и воздух, до того пропитанный запахом сосен, укропа и парного молока, что у городской кошки с непривычки могла закружиться голова. Инга перенесла поездку со сдержанным достоинством королевы, но в глубине души – чего греха таить – находила в этих летних неделях особенное удовольствие. Здесь волшебно пахло, трава под лапами казалась живой и щекотной, а солнце грело не через стекло, а выливая золотистый поток сразу на ингину спинку. Местные коты, разумеется, сходили по ней с ума с первого же дня появления – по-другому и быть не могло. Кот Рыжик с соседнего участка, увалень с добрым, но недалеким взглядом, замирал столбом всякий раз, стоило Инге показаться на заборе, и забывал даже про сметану, которую ему выносила хозяйка. Пушок, молодой и суетливый котик из дома напротив, пытался произвести впечатление, гоняясь за бабочками с преувеличенным усердием, явно рассчитывая, что грациозность прыжков будет оценена по достоинству. Даже старый и степенный Барс, местный патриарх, при виде Инги слегка подтягивал живот и старался держаться с особенным достоинством. Инга принимала это поклонение как должное – примерно так же, как принимала утренний паштет с уткой: приятно, но не то, ради чего стоит менять выражение мордочки. Она проходила мимо своих обожателей с независимым видом, милостиво позволяя любоваться собой... ***** Дымок появился на ее горизонте в третий день пребывания в Еловом, и появление это было настолько лишено восхищения, что Инга даже немного растерялась – на секунду, не больше. Но для кошки ее склада и секунды было достаточно, чтобы запомнить обиду надолго. Дело было так: Инга неспешно прогуливалась вдоль забора, разделявшего два соседних участка, наслаждаясь утренним солнцем и собственной неотразимостью, когда навстречу ей, с другой стороны забора, вышел кот – серый, дымчатого окраса, отчего, видимо, и получивший свое прозвище, крупный, но не рыхлый, с уверенной, чуть небрежной походкой существа, которому в этой жизни решительно некому и незачем что-либо доказывать. Инга, привычная к тому, что появление ее производит эффект, сравнимый с восходом солнца, слегка замедлила шаг, ожидая должной реакции. Реакции не последовало. Дымок пробежал по ней взглядом – спокойным, чуть насмешливым, оценивающим ровно настолько, насколько того требовала простая вежливость между соседями, и невозмутимо продолжил свой путь, направляясь, очевидно, к миске с рыбой, которую как раз выставила на крыльцо его хозяйка. — Простите, — не удержалась Инга, ошарашенная подобным пренебрежением. — Вы, кажется, даже не поздоровались. Дымок остановился, повернул голову и посмотрел на нее с той же ленцой, будто оценивал не кошку, а забавное явление природы – скажем, павлина, неожиданно забредшего на сельский двор. — Простите великодушно мою бестактность. Где мои манеры? Здравствуйте. Он кивнул ей, шевельнул усами и продолжил свой путь.