Инга задохнулась от возмущения. Вот наглец!
Инга задохнулась от возмущения. Вот наглец! — Я вижу, у вас в деревне манеры соответствующие, — процедила она, вздернув хвост трубой. — А у вас в городе, я гляжу, зазнайство соответствующее, — парировал Дымок и, не дожидаясь продолжения разговора, направился к своей рыбе. Инга осталась стоять у забора, кипя от негодования такой силы, что, будь она чайником, наверняка бы засвистела. ***** Весь остаток дня она провела, прокручивая в голове десятки достойных ответов, которые следовало бы дать наглецу, но которые, увы, пришли на ум слишком поздно. Так уж бывает с самыми блестящими репликами. К вечеру ярость слегка улеглась, зато на ее месте прочно обосновалось чувство куда более неприятное – уязвленное самолюбие, которое требовало немедленного восстановления справедливости. — Ну хорошо же, — сказала она сама себе, устраиваясь на веранде и наблюдая закат с видом полководца, планирующего военную кампанию. — Ты у меня попляшешь, дымчатый грубиян. Я заставлю тебя ходить за мной хвостиком. План, прямо скажем, отличался стройностью, свойственной всем великим планам, то есть выглядел безупречно ровно до того момента, пока не начал воплощаться в жизнь... На следующее утро Инга предприняла первую вылазку – прошлась мимо забора хозяйки Дымка с максимально возможной грацией, изящно взмахивая хвостом, останавливаясь у солнечных пятен, чтобы продемонстрировать блеск шерстки в самом выгодном свете. Расчет был простой и до сих пор безотказный: ни один кот в радиусе видимости не оставался равнодушным к подобному представлению. Дымок, впрочем, оказался исключением из всех известных Инге правил. Он лежал на крыльце и, судя по всему, был поглощен созерцанием пролетающей мимо стрекозы куда больше, чем демонстрацией, разворачивавшейся в двух метрах от него. — Хороший денек, — заметил он, не отрывая взгляда от насекомого, когда Инга, не выдержав, прошла мимо во второй раз, уже чуть медленнее. — Особенно для стрекоз. Вы, часом, не за ними охотитесь? Или просто гуляете туда-сюда без определенной цели? Инга едва не задохнулась от негодования, но вовремя вспомнила о плане и заставила себя успокоиться. — Просто наслаждаюсь природой, — произнесла она томно. — В городе такого воздуха не сыщешь. — Надо же, — отозвался Дымок с той же насмешливой невозмутимостью. — А я-то думал, в городе воздух только из баллончика продается, с ароматом лаванды. Инга немного постояла, ожидая продолжения. Не дождалась и, сохраняя остатки достоинства, удалилась... Следующие несколько дней превратились для нее в настоящую осаду крепости, которая, казалось, вообще не замечала, что ее осаждают. Инга пускала в ход весь арсенал: жаркие взгляды через забор, изящные позы на солнечных пятнах, нарочитую беззаботность в компании других, откровенно влюбленных в нее котов – расчет был прост: пусть ревнует, если хоть что-то в нем осталось от нормального кота. Дымок не ревновал. Более того – он, кажется, искренне забавлялся всей этой ситуацией, наблюдая за маневрами Инги. — А знаете, — сказал он однажды, застав ее сидящей на заборе в особенно эффектной позе, — вы напрасно так стараетесь. Мне вот интересней, какая вы на самом деле, а не какая вы в профиль на закате. — А что, по-вашему, я какая-то не такая? — вспыхнула Инга, забыв на секунду об эффектном образе. — Не знаю пока, — пошевелил усами Дымок. — Вы все больше изображаете кого-то. А кто вы, когда никто не смотрит, – вот это было бы любопытно узнать. Эта фраза засела в Инге, как заноза, тем более обидная, что крыть, в сущности, было нечем. Она попыталась было изобразить надменное равнодушие, развернулась и удалилась с высоко поднятым хвостом, но уже не чувствовала прежней уверенности в собственной неотразимости. ***** А дальше произошло то, чего Инга уж точно не планировала и чего долго потом стыдилась: она начала подглядывать за Дымком. Не с целью очередной демонстрации, не ради плана мести, а просто так, из чистого, необъяснимого интереса. Она заметила, что Дымок каждое утро провожает взглядом восход, устроивш