нет. Бывают, конечно, исключения. Но уж больно редко.
нет. Бывают, конечно, исключения. Но уж больно редко. Да и кто сказал, что человеку от одиночества худо? Худо, когда ему с самим собой скучно. Тогда-то половинки всякие ищут. А мне ни к чему. Я целая родилась. «Я тоже целая! — думала Дикая. — Никто мне для счастья не нужен. С Таней мы и дружны поэтому. Она меня кормит, я – работаю, охочусь. А любовь? Это фитюлька какая-то сказочная». ***** Но одним весенним днем случилось невозможное. Дикая влюбилась. Она тогда у лесного озерца в засаде сидела. Уток караулила. И вдруг увидела на другом берегу его! Это был настоящий кошачий царь. Величественный, огромный, прекрасный. В роскошной серой шубе, украшенной полосатым узором. Он только глянул на Дикую, и она забыла про охоту. Где-то залаял пес, будь он неладен. Кошачий монарх исчез, только качнулись кусты... С тех пор Дикая потеряла покой. Лес звал из будки в свои объятия, весна шептала: «Пора любить». «Придется покинуть Таню, — сдалась Дикая. — Вечную преданность я не обещала. Я свободная кошка!» И все-таки сердце царапнули острые коготки. Совесть? Привязанность? Грусть? Может быть. Она ушла, не прощаясь. То ли боялась расстроить Таню, то ли страшилась остаться. То, что меж ними случилось, не пускало, томило, тянуло назад. Но Дикая знала, что пожалеет, если останется. ***** Любовь закрутила ее, словно вихрь. Был ли Кот настоящим лесным? Кто его знает... Может, просто одичавший домашний. Дикой это было неважно. Она ведь и сама не уверена, что ее бабки и дедки – лесные коты. Может, она полукровка. Но это любви не мешало. Дикая не вспоминала о Тане. И, конечно, знать не могла, что та грустит. Ищет ее без особой надежды. Зовет на опушке. Даже Сереге дала на бутылку, не побоялась гнева его жены: — Авансом тебе. Вы с Валеркой в лес часто ходите. Вдруг мою кошку увидишь, дай знать. Серая, большая, на обычную мурку похожа. Только ты ее не хватай, а то без рук останешься. Место запомни и сразу ко мне. — Сделаем, — пообещал Серега и поспешил в магазин. Только зря Таня потратилась. Дикая не нашлась... ***** Месяцы шли, и Таня смирилась. Значит, так надо. «Свобода ее позвала, — размышляла она. — Кошка-то не простая. Неужто я думала, что она вечно в Бобкиной будке сидеть будет? Надоело ей, вот и ушла». Время штопает прорехи от грусти. Вот и Танины подлатало. И только это случилось, Дикарка вернулась! Утром Таня вышла на крылечко и увидела ее возле будки. — Явилась? Иди, покормлю. Кошка не двинулась с места, сидела, смотрела, ждала. Таня подошла сама и услышала писк. Она присела, достала из будки котенка: один в один Дикарка, когда они встретились. Только ушко рваное, да на боку нехорошая рана. — Ты мне никак ребятенка на лечение принесла? Собаки порвали? Сам поранился? Боишься, на воле не выживет? Ладно, мать, оставляй своего подранка, выходим... Дикая первый раз в жизни муркнула. А потом поднялась, побежала к калитке, там обернулась, словно прощалась, и канула в лес. ***** Она торопилась домой. Обходила болотца, прыгала через поваленные деревья. Одной было легче, чем с мелким. Зато за него теперь можно не беспокоиться. Вылечит его Таня. Хотя, по-хорошему, надо бы накостылять неслуху. Сто раз говорила Дикая, уходя на охоту: «Без меня сидеть тихо!» Нет, вылез, пошел искать! Свалился в овраг и поранился об сушнину. «Сама-то лучше? — прошептал в голове мамкин голос. — Да если бы не подруга твоя человечья, где бы ты была?» Дикая спорить не стала, лишь ускорила бег. Дома ждали остальные детишки. Любила ли она Таню? Наверняка. Разная любовь в этом мире бывает. Теплая, нежная, суровая, несчастная... И даже такая вот. Неласковая. АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО