Посёлок Зарянка
Посёлок Зарянка Объезжаю каждый населённый пункт округа. Задача — собрать фактуру по жителям, а не по докладам. Здесь слушали Зарянку. Что здесь болит... Дорогу зимой чистят редко. «Убирают, но редко». А летом грейдер не ремонтирует дорогу, а делает вид. Грейдер проходит и уходит — это не ремонт, а имитация. Здешний житель почти десять лет отработал на дорожных участках и на БАМе, и он объясняет механику прямо: чтобы грейдировать, сначала нужно поднять полотно с кюветом и уже потом планировать, а вода должна уходить в кюветы. Здесь просто проехали по центру, «сделали вид, что всё». Претензии не к администрации, которая заказала грейдер, а к тому, кто приехал и так сделал: «его руки ....., и ноги ......». Дороги просто отсыпать нельзя. Даже если отсыпать все дороги, без кюветов материал отвалом растолкают и станет шире — и всё то же самое. Грейдер поднимает камни. В деревнях после прохода остаются крупные булыжники, и дорога от этого не лучше. Автобуса нет ни одного. В Глядень — не ходит. Только проходящий рыбинский — до Красноярска. Школьные автобусы пассажиров не берут, «не положено». Автобуса в эту сторону нет вообще. На приём к специалисту — только на своей машине и за свои. ФАП без фельдшера. Фельдшер был замечательный, толковый — его забрали в Глядень, потому что там не хватает людей. Помещение строилось — приёма нет. К специалистам — только через терапевта и полный круг. Записался к кардиологу, приехал — «сейчас не попадёшь». Гипертоник с четвёртой степенью риска, но чтобы попасть к неврологу, надо сначала к терапевту, терапевт — на все анализы, анализы — «а кровь, мочу сюда, а другое — это город». Из деревни — тем более: «позвонить утром, чтобы бесплатно попасть». Вода жёлтая, известковая, и башня стоит на болоте. Памятник погибшим снесли — и поставили то, что здесь не принимают. Об этом человек говорит так, что перебивать не хочется: у него отец был в тылу, деды воевали. Раньше стояла стена «Никто не забыт, ничто не забыто», солдат, вечный огонь, стела с орденом Отечественной войны. На реставрацию денег у районной администрации не нашлось — на снос нашли. Сейчас стоит фигура: солдат на коленях. «Кто же солдата-победителя на колени поставил?» Стоит эта фигура на деревенском кладбище, как надгробный камень, за оградкой. «Я на День Победы не хожу». Остановку сделали — через 45 лет, когда деревня уже почти не та. На это здесь отвечают горько. Население — 132 человека по переписи 2010 года. Посёлок отделения №3 Гляденского совхоза, имя получил в 1968 году. Было — отделение совхоза. Осталось — 34 км до Назарово и ни одного автобуса. Что здесь хорошего... - Мусор вывозят — по пятницам утром, стабильно. - Школьный подвоз организован — детей возят утром и вечером, учатся. - Остановку поставили — и сделали с завальцованной площадкой. Это, как ни крути, сделано. - Спортивная площадка для детей появилась — ребятам есть где играть, и она новая. - Здесь есть кому объяснить, как должно быть. Один житель — дорожник с БАМа и Якутии, второй — гипертоник, знающий систему здравоохранения изнутри. Это не жалобы, а техническое заключение. С такими людьми можно строить дорожную карту по-настоящему — их не обманешь грейдером «для вида». - Люди помнят, как было. Про памятник здесь говорят не из ностальгии, а по существу: уважение к солдату — это не декор, это отношение. Такая память дороже любого благоустройства. - Есть родственники участников СВО — с ними держим связь. Зарянка — здесь живут люди, которые точно знают, что не так. Дорожник объяснит, как правильно поднимать полотно. Гипертоник с четвёртой степенью риска покажет, где ломается маршрут к кардиологу. И оба скажут прямо: солдата-победителя на колени не ставят. С такой фактурой работать можно. Потому что это не эмоции, а заключение — и его уже не перепишешь. Честь имею🫡