Нищий старик подобрал щенка, над которым глумились мажоры
Нищий старик подобрал щенка, над которым глумились мажоры Вольер напоминал стерильную операционную. Анна ступала уверенно, чеканя шаг. В ее облике не было суеты — только строгая хозяйская властность. Она опустилась на корточки, сканируя взглядом пространство. Лада, огромная немецкая овчарка, лежала, тяжело вздымая бока. У её живота копошились восемь слепых комочков. Идеальный помет. Эталон. — Отличная работа, — произнесла она негромко. — Ты справилась образцово. Анна методично осмотрела щенков. Внутренний аудитор поставил галочку: продукт высшего сорта. — Итого восемь единиц, — резюмировала она вслух. Но вдруг в густой тени она уловила движение. Оттуда выполз девятый. Угольно-чёрный, а посреди лба горело нелепое рыжее пятно. — А это еще что за недоразумение? — процедила она с брезгливостью. Анна жестко подхватила щенка. Лада заскулила, готовая защищать потомство. — Место! Не двигаться! — скомандовала Анна тоном, не терпящим возражений. Осмотр был коротким: костяк рыхлый, уши посажены неправильно. Племенной брак. Мусор. Выйдя из вольера, Анна пробормотала себе под нос: — Один дефектный экземпляр погоды не сделает. Но сам факт... В кабинете пахло остывшим кофе. Ассистент Николай сразу понял: лучше молчать. — Николай, — Анна швырнула перчатки на стол. — Мы держим элитный питомник, а не благотворительную ночлежку. Покупатель платит за бренд. Им нужна гарантия. Стабильность. Высшая лига. Некондиция тянет нас на дно. А от лишнего груза избавляются до выхода в море. Вносишь в племенную книгу восьмерых, — распорядилась она. — Девятого не существует. Пометь как биологический отход. Без метрики, без клейма. — А... какова инструкция по утилизации? — спросил он шепотом. — Пока оставить, — бросила она равнодушно. — Я решу вопрос позже. — Аня, спасай! — голос сестры Кати в трубке звенел от возбуждения. — У нас тут подготовка к дню рождения полным ходом... Я уже голову сломала с программой! — Рада за вас. — Но это ерунда... — Катя сбавила обороты, проскользнула просительная нотка. — Тут такое дело... Паша бредит собакой. Просто спасу нет. «Хочу овчарку, как у тети Ани». Засыпает и просыпается с этим. Мы уже не знаем, как отбиваться. — Катя, пойми, это не магазин игрушек, — отрезала Анна. — У меня запись. Люди вносят депозиты, ждут месяцами. Это серьезные деньги и серьезная ответственность. Но тут в мозгу Анны щёлкнул переключатель. Проблема утилизации брака решалась сама собой. — Впрочем... — медленно протянула она. — Есть один вариант. — Серьёзно?! — Это плембрак. В разведение не пойдет. Выставки закрыты. Просто... пользовательская собака. — Да плевать нам на выставки! — рассмеялась Катя. — Хоть зеленый в крапинку! Главное, чтобы живой и свой. Дети его зацелуют! — Договорились, — произнесла Анна деловито. — Но сейчас он мал. Пусть подрастет. Через два месяца, как раз к дате, заберете. — Ой, спасибо! Ты лучшая! — ликовала сестра. — Пашка уже имя придумал, Громом хочет назвать! А Ромка... — Хорошо. На связи. Утро выдалось нарочито живописным. Анна набрала номер. — Да, Катя, — сказала она ровно. — Можете выезжать. Он готов. Здоров, привит по возрасту. — Ань, а он точно... настоящий? Ну, овчарка? — вдруг робко уточнила сестра. — Генетически — да. Овчарка, — ответила она с оттенком снисхождения. — Нестандарт, я предупреждала. Но для двора сойдет. — Да нам не важно! — тут же спохватилась Катя. — Лишь бы щенуля! Паша уже места себе не находит! — Жду. Анна убрала телефон и кивнула Николаю: — Готовь черного. И главное. Ладе не показывать. Изолируй суку в дальний отсек. Щенка — сразу в переноску и к воротам. Ясно? — Будет сделано, Анна Сергеевна. В вольере щенок прятался под боком у матери. Дверной шарнир противно пискнул. — Тихо, тихо, мать, — забормотал Николай, просачиваясь внутрь. — Лада, фу! Свои! Дай мне его... Он подцепил край доски и выдернул сопротивляющееся тельце. За спиной Николая разверзся ад.