Мама, ты меня любишь?
Мама, ты меня любишь? Когда ребёнок не чувствует родительскую любовь, он спрашивает. Не все конечно спрашивают. Но факт. Он живёт, чувствует и не может понять, есть ли у него то, о чем говорят другие. То, что есть в нем самом по отношению к маме и папе. То, при мыслях о чём, очень щемит его маленькое сердце. И чего ему явно не хватает. Ребёнок наблюдает за отношениями между другими детьми и их родителями. За отношениями его мамы и сиблингов. И понимает, что что-то не так. Сначала он спрашивает. А позже, независимо от ответа, ведь когда любовь чувствуют о ней не спрашивают. Начинает считать, что с ним что-то не так. Что он плохой, дефектный. Ведь иначе, его бы любили. Тот факт, что мама вообще любить не умеет, так как утратила контакт со своей любовью ещё до его рождения. Ребёнку недоступен. Или любит лишь его братьев/сестёр, ибо на большее её любви не хватает. А выбор делается из травмы, которая смотрит глазами маленького испуганного ребенка. И фильтрует по принципу, - кого ты мне напоминаешь. Того, кто мне дорог или того, кто причинил боль. А с учётом того, что дети часто напоминают не только мужей и жён, но в первую очередь родителей. Собственно из схожести с родителями, независимо от пола, мы в основном партнера себе и выбираем. То родитель неосознанно начинает отыгрывать с ребенком то, что давно болит. Переносит на него их образ. Когда детей несколько, этот перенос порой разделяется. А не весь негатив достается одному. Но если ребёнок один, то без вариантов. Когда ребёнок спрашивает родителя о его любви, родитель начинает злиться. Чем еще больше закрепляет в ребенке ощущение ущербности. Причём даже если ответ положительный. Ведь скрыть от детей правду за словами, не реально. Их чувствительность ещё очень высока. Причём дело не только в злости и отсутствии любви, но и в том, что когда родитель отвечает на такой вопрос. Он сам соединяется со своей травмой. В которой он плохой и нелюбимый. Ведь был бы хорошим, любил бы так, чтобы ребёнок не сомневался. А то и сам понимает, что любви в нём нет. От чего чувствует ещё и вину. Которую так же считывает ребёнок. И винит уже себя, в том, что причинил родителю боль. Что снова задал плохой вопрос, что из-за своих действий самому же, оказалось ещё больнее и страшнее жить. А то и стыд. Что снова оказался недостаточно хорош, чтобы получить то, что у других явно есть. Стыд, вина, страх ещё большего отвержения и вот уже сам ребёнок, теряет контакт со своей любовью и своим телом. Ведь любовь становится равна боль. Закрываясь от боли, человек закрывается и от любви. Причём не только от своей, но и от чужой. Ведь если я подпущу к себе чужую любовь, то тонны моей боли и моя никчемность, снова станут видны. А значит меня затопит моя старая боль. И к ней присоединится ещё и новая. Боль от того, что другой увидит какой я и отвернется. И вот уже новый родитель, не может дать своему ребёнку любовь. И принять от него, тоже не может. И вот уже его спрашивают - мама, папа, ты меня любишь? Причём спрашивают, далеко не всегда вслух 🤷♀️