Сначала тебе запрещают быть собой и проявляться так, как хочется тебе. Запрещают выража...
Сначала тебе запрещают быть собой и проявляться так, как хочется тебе. Запрещают выражать злость, недовольство и обиды: «Так себя не ведут». Это не проблема. Проблемой это становится тогда, когда мы сами становимся теми, кто запрещает. Теперь ты уже взрослая, ты сама можешь решать, как тебе проявляться и выражаться. И в тисках себя держишь уже самостоятельно. Злость, которая копилась годами, не признается и превращается в месть. А месть разрушает того, кто мстит. Злость и обиды становятся ядом, который разрушает изнутри. Происходит ежедневная интоксикация организма. Чтобы хоть как-то избавиться от этого, появляются зависть и месть. Месть не высвобождает негатив, так только кажется. Месть как экскаватор с огромным ковшом, который роет яму внутри, чтобы злости и обидам было где разместиться. Поэтому это как бездонная бочка - кажется, что выплескиваешь, а на самом деле закапываешься еще глубже. И отправляешь себя все сильнее. Были ли у тебя детские травмы? Это не самый главный вопрос. У всех были. Главный вопрос - что ты с этим делаешь теперь? Сама своими руками. Вчера в процессе обсуждения моей практики и терапии в целом Константин Сергеевич (Лисецкий) сказал: «Важнее вопроса «кто ты» становится вопрос «как ты к себе относишься». И мне очень захотелось этим поделиться. Это ведь не тайна, которую от всех скрывают, согласны? Это очевидно. Но мы об этом постоянно забываем. Можно продолжать злиться на весь мир, обижаться и пытаться отомстить (кому только? непонятно). Можно, кто ж нам может запретить. Это же наша жизнь. И если мы делаем такой выбор, значит мы выбираем отравление вместо жизни. А можно отпустить. То, что было - этого уже нет, растворилось во времени. Оно продолжается только в твоей голове. Никому от этого не плохо, кроме тебя. И хочется спросить: «Не слишком ли высока цена?». Поэтому отпускай. Не трать время на обиды и злость. Не потому что это плохо. А потому что ты тратишь свое время. А оно невосполнимо. Никто не приходит к концу жизни с сожалением, что мало злился или мстил. Но многие приходят с сожалением, что и не жили вовсе.