Нина почему-то сразу почувствовала ком в горле.
Нина почему-то сразу почувствовала ком в горле. — Не всегда. Несколько секунд они молчали. Две женщины, между которыми был один мужчина. Нина первой нарушила молчание: — Он часто называет ваше имя. Светлана подняла глаза. — Моё? Вы уверены, что речь обо мне? Нина даже растерялась. Она почему-то не думала, что Светлана может спросить именно так. — Я поэтому и приехала. — Андрей мог знать, ведь и других Свет. — Мог. Нина помолчала. — Но вместе с вашим именем он всё время говорит ещё кое-что. Светлана насторожилась. — Маша. Чайник щёлкнул. Ни одна не пошевелилась. Лицо Светланы изменилось так резко, что Нине уже не понадобилось спрашивать, знает ли она это имя. — Что именно он говорит? — тихо спросила Светлана. — Спрашивает, где она. Светлана смотрела в стол. — Иногда говорит, что её надо забрать. Женщина закрыла глаза. — Из садика? Теперь замерла уже Нина. — Да. Ответ прозвучал почти шёпотом. — Господи… Нина открыла сумку. Достала фотографию и положила её перед собой. — Я нашла это среди его старых вещей. Светлана увидела снимок. И будто перестала дышать. Несколько секунд только смотрела. Потом осторожно коснулась уголка фотографии. — Машенька… Нина не сводила с неё глаз. — Кто она? Светлана провела пальцем по фотографии. — Где вы это нашли? — В старом чемодане с документами и фотографиями. Светлана кивнула. Никакого удивления, что снимок сохранился, не было. Только боль. Очень старая. Нина снова спросила: — Кто эта девочка? Светлана подняла на неё глаза. — Маша- наша дочь. У Нины похолодело внутри. Хотя где-то глубоко она уже ждала этих слов. — Но Андрей говорил мне, что у вас не было детей. Светлана долго молчала. Потом тихо произнесла: — Значит, он так и не смог об этом говорить. Нина почувствовала раздражение. — Почти тридцать лет? — Иногда легче молчать, чем один раз назвать вслух то, после чего твоя жизнь разделилась на «до» и «после». — Ребёнка нельзя просто вычеркнуть. Светлана посмотрела на неё. — Нельзя. Нина смотрела на фотографию. Маленькая девочка, огромные белые банты, красивые, но очень серьёзные глаза. Светлана прервала молчание — Она умерла, когда ей было пять. — Что произошло? Светлана убрала остывающий чай в сторону. И только теперь Нина заметила, как сильно дрожат у неё пальцы. — Это было весной восемьдесят восьмого… В тот день Андрей должен был забрать её из детского сада. Светлана задерживалась на работе. Андрей тоже задержался. Всего минут на двадцать. Воспитательница уже одевала Машу. Когда Андрей появился на другой стороне улицы, девочка увидела отца через забор. Выскочила за калитку. Побежала. Машина появилась из-за автобуса. Светлана говорила об этом спокойно. Слишком спокойно. Наверное, за сорок лет страшные слова изнашиваются. — Она умерла вечером. Нина закрыла рот ладонью. — Господи… — Андрей сидел возле палаты до утра. Светлана посмотрела в окно. — Потом мы уничтожили друг друга. Сначала обвиняли водителя. Потом воспитательницу. Потом друг друга. В одну из ночей Светлана сказала: — Если бы ты пришёл вовремя, она была бы жива. — Я опоздал на двадцать минут! На следующий день она просила прощения. Потом он начал пить. Она не могла смотреть на него пьяного. Он не мог смотреть на Машины игрушки. Однажды Светлана пришла домой, а детской кровати не было. Андрей разобрал. Игрушки отнёс в подвал. Платья спрятал. — Что ты сделал?! — Я не могу это видеть! Светлана вернула всё обратно. Через месяц Андрей ушёл. — Я думала, вернётся, — сказала Светлана. — Не вернулся. — Он вас любил? — спросила Нина. Светлана посмотрела на неё удивлённо. — Какая теперь разница? Нина ехала домой и всю дорогу плакала. Она вдруг вспомнила десятки странных фраз Андрея. «Света скоро придёт?» «Маша где?» «Надо за Машей». «Мы опоздаем». Обычно ближе к пяти вечера. В то самое время, когда родители забирали ребёнка из садика. Нина думала, что муж скучает по бывшей жене. А он снова и снова проживал те часы до самого страшного вечера своей жизни.