о воде нечто. Схватившись рукой за швартовочное кольцо в стене, резко наклонился к воде... — 12 мая 2026 г. в 07:18:43.477
о воде нечто. Схватившись рукой за швартовочное кольцо в стене, резко наклонился к воде и… вытащил из реки мокрый платок. – Достал! – показал я находку старшему инспектору, и неловко поставив ногу на мокрый камень поскользнулся. Ох! Больная рука упёрлась в стену, но ладонь не вовремя свело судорогой, она соскользнула, и я рухнул на гранитные ступени, ударившись при падении головой. * * * – Очнулся. Ну что ж вы так Кирилл Карлович? Осторожно надо. В лицо мне совали ватку с чем-то жгуче острым, от чего у меня сразу хлынули из глаз слёзы. – Поручик вы как? Дался вам этот платок. Ничего в нём особенного нет. Мы проверили. Полгривенника за штуку в любой лавке. СТОП! Что?! Я чувствую запах? Мокрая мостовая, грязная вода Волхова, конский пот, чеснок… обоняние вернулось. Ура! Так поспокойнее! Я что-то упустил. Будто знакомый аромат. – Вам лучше? Голову я осмотрел всё в порядке, – сказал склонившийся надо мной Димитракис, блеснув стёклышком пенсне. – Да всё нормально. Отлично. Как же я неловко упал… – Так можно и убиться молодой человек, – добавил грек, надевая на голову свой цилиндр. – Вы осмотрели тело? – превозмогая головную боль я сел. – Да осмотрел. Его уже забрали и увезли в морг. До пяти вечера вскрытие сделаю, а пока отдыхать. Прямо при мне Димитракис достал круглую склянку и, откупорив крышку, мазанул по содержимому большим пальцем. Убрав баночку в карман, он размазал белую массу по рукам. Меня прямо пот прошиб, и волосы на затылке встали дыбом. – А чем это вы руки намазали Зинон Ефремович? – полюбопытствовал я, стараясь унять сердцебиение. – Антибактериальный крем моего собственного изготовления. Основной элемент дёготь, а чтобы сбить его запах, нотка цитруса. Аромат странный, но зато посторонних не раздражает и микробы убивает. Вы же знаете, какая у меня работа. – А ну да, ну да. Конечно. – Ну, всё можно по домам, – сказал Хлебников, поднимая меня на ноги. – В полдень к тебя на Софийскую с докладом. Мои орлы все обходы до этого времени сделают. Может и жертву опознаем. Ты точно в порядке? – В порядке. Не беспокойся. Договорились, – сказал я, провожая взглядом Димитракиса споро хромавшего к мосту. – А посыльный, которого ты за греком посылал, на месте происшествия бывал? – Здесь? – Да. – Нет, конечно. Я его ещё из управления послал за Зиноном Ефимовичем. Знал, что тело вытащили, но не знал чьё. А что? Интересно, а откуда же тогда грек узнал, что едет на тело девушки? – подумал я, поднимая воротник. – Да ничего. Просто проведи со своими беседу, чтобы не болтали лишний раз. – Не беспокойтесь Кирилл Карлович, уже. До встречи. * * * Не привлекая внимания посторонних, я взял извозчика и проследовал за каретой эксперта. Его то везли домой на служебной с белыми орлами. Зачем за ним увязался спросите вы? Ну, так запах крема доктора, это тоже часть моего кошмара. И перепутать этот аромат, я не смог бы никогда. Так, что я о нём знал? Димитракис работал в полиции давно. Пришёл ещё до меня. Человек не военный, гражданский. Вроде бы бывший врач, но давно не практикует. В Россию Зинон Ефимович приехал после того как Стамбул снова стал христианским, а на престол в союзном балканском государстве взошёл сын императора Константин. Константин в Константинополе. Звучит? Ставшая регентом при ребёнке Екатерина II греков очень жаловала, предоставляла им многочисленные льготы и свободу перемещения не только по своей новой стране, но и по российской империи. Неужели он? До дома грек не доехал. Вышел из кареты на Оловянке и направился в сторону трущоб. Я тоже приказал извозчику остановится и пошёл пешком. Сумерки всё ещё царствовали на улицах города, и рассвет робко-робко расцвечивал небо на востоке красками. Зато какими! Ах, какие у нас закаты и рассветы. Как я скучал по ним в военных походах, на чужбине. Ну, сколько можно? Неблагополучный район мы уже прошли. Хотя как неблагополучный? Это раньше здесь были трущобы, бардак и преступность, а после того как император Павел издал закон «о порядке и устройстве органов внутрен