Потом она передала мне свой разговор с врачом. "А если всё-таки он выживет?" — спросила... — 30 августа 2026 г. в 11:06:11.042
Потом она передала мне свой разговор с врачом. "А если всё-таки он выживет?" — спросила Софья Петровна. "Однозначного ответа я дать не могу, — ответила Марина Владимировна. — Но ничем хорошим порадовать вас не смогу. Слишком долго мозг не получал достаточного количества кислорода, возможны необратимые последствия. Точнее будет видно позже". "То есть ты хочешь сказать, что он будет умственно неполноценным?" — "Я этого не утверждаю, но подозрение на гидроцефалию есть, и довольно серьёзное". Варя, теперь ты понимаешь, почему я так относился к матери в последний год моей жизни. Она с уверенностью заявляла, что спасла нас от тяжкого бремени воспитывать сына-инвалида в ущерб здоровому ребёнку. Но даже не это главное. "В нашем роду не было и не будет детей с пороками, — пренебрежительно заявила она, когда я попытался говорить о бесчеловечности её поступка. — Я не хочу, чтобы за моей спиной шептались, а на нашего Лёшеньку презрительно показывали пальцем: дескать, брат того ненормального". Варварушка, родная моя, всю свою жизнь мы прожили, доверяя друг другу самые сокровенные тайны. У меня никогда не было от тебя секретов, и я уверен, как и у тебя от меня. Прости меня, что эту ужасную новость я сообщаю тебе уже после своей смерти. Поверь, я очень старался найти нашего сына сам, но просто не успел. В папке, которую ты найдёшь, лежат копии документов, которые мне удалось раздобыть, и отчёты частного сыщика. Надеюсь, они помогут тебе в твоих поисках. А теперь я прощаюсь с тобой навсегда. Если действительно существует загробная жизнь, я обязательно найду способ помочь тебе оттуда. Я бесконечно люблю тебя, моё солнышко, моя верная Пенелопа, моя радость и моё счастье. Твой Михаил. Постскриптум: в футляре лежит мой последний подарок для тебя. Ювелиры говорят, что аметист помогает пережить все невзгоды и достичь желаемого в любых добрых начинаниях. Носи эти серьги и браслет не просто как украшение, а как мой тебе талисман». Последние строчки письма были прочитаны, но Варвара ещё долго не могла положить листок на стол, словно боялась отпустить руку человека, написавшего эти строки. В голове царил полный сумбур, мысли путались, и она с огромным трудом пыталась привести их в порядок. Сейчас, с пугающей ясностью, она поняла: в глубине души всегда жило смутное ощущение, что с рождением Алексея связано нечто большее, какая-то тайна, но тогда она не смогла ни осознать, ни уловить эту мысль. Теперь перед её глазами, как наяву, встало встревоженное и растерянное лицо Софьи Петровны в тот момент, когда она заговорила о маленьком весе Лёши. А потом — момент в больнице, когда она, обессиленная и сонная, подписывала какие-то документы, даже не глядя в них. — Почему я тогда ничего не прочитала? — почти вскрикнула Варвара в пустоту комнаты, хватаясь за голову. — Ведь в тех бумагах вполне мог быть официальный отказ от больного ребёнка! А где же мой сын сейчас? Жив ли он? Следующая часть — завтра ПЕРЕЙТИ К НАЧАЛУ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ РАССКАЗА