Когда они втроём прошли в комнату, Тая начала готовить на стол. Советские тарелки с обл... — 9 сентября 2026 г. в 11:42:56.100
Когда они втроём прошли в комнату, Тая начала готовить на стол. Советские тарелки с облупившейся каймой, где-то отрытая хрустальная ваза, в которую она насыпала салат. Всё это выглядело так, будто он сейчас сел в машину времени и переместился в далёкое, забытое прошлое. Но отец старался держаться, он был твёрд в своём намерении. Когда все сели за стол, он окончательно решил поговорить со своей дочерью. Он понял, что тянуть больше нельзя, нужно расставить все точки над «i». Говорить при этом Сене он не хотел, поэтому сначала спросил его, где тот работает. Получив скупой ответ: «на компьютере», Роман Викторович понял, что стабильной работы у этого парня нет. И это окончательно укрепило его в мысли, что нужно говорить прямо сейчас, не откладывая. Разум кричал ему остановиться. Он понимал, что сейчас может навсегда лишиться своей дочери, что его претензии обожгут её душу и посеют зерно ненависти между ними. Но его взрывной нрав и какой-то внутренний демон, всегда живший в нём, кричали: скажи всё, забери её отсюда, сделай так, чтобы она была в безопасности! — Пошли, выйдем на кухню, — процедил он сквозь зубы, практически прошипел. — Хорошо, папа, — тихо ответила Тая, чувствуя, как нарастает напряжение. Она взяла за руку Сеню, видя, что тот побледнел и почувствовал приближающуюся бурю. — Всё будет хорошо, — прошептала она ему. — Я тебя очень люблю. Помни об этом. На кухне отец даже не стал садиться на табурет — он стоял, опершись на край стола, и смотрел на всё с нескрываемым отвращением. — Что это всё такое, Тая? — начал он, не сдерживая эмоций. — Что это за убожество? — Папа, пожалуйста, не надо так, — тихо ответила дочь, отворачиваясь, чтобы скрыть слёзы. — Я о том, что это всё означает! — продолжал он, размахивая руками. — Ты живёшь в этой ужасной хрущёвке, где нет ни одного живого места, ничего, что могло бы тебя привлекать. А этот человек, симпатичный, да, но он инвалид! Ты понимаешь, что он практически не зарабатывает денег? Как вы собираетесь жить? — он накалялся с каждой секундой всё больше. — Разве это мужчина? Разве мужчина может привести свою любимую женщину в такое убогое место? Сеня слышал абсолютно всё — в хрущёвке действительно были очень тонкие стены. Ему было неприятно, но он понимал, почему отец Таи так расстроен. Наверное, на его месте он бы тоже возмущался, видя, в каких условиях живёт его дочь. Сеня не хотел дальше слушать всё, что происходило на кухне. Он стал ходить по комнате, но даже так было невозможно не слышать того, что творилось за стеной. Он хотел зайти и сказать своё мужское слово, но затем понял, что это лишено смысла. Сейчас было лучше просто промолчать и переждать. Потом отец уйдёт, и они снова заживут нормальной, мирной жизнью. Возможно, какое-то время Тая не будет общаться с отцом, но рано или поздно они помирятся. Всё образуется. Отец в итоге примет их отношения, а если нет, то, возможно, когда-нибудь сама Тая поймёт, что отец был прав, и уйдёт от него. От волнения и внутреннего дискомфорта Сеня ходил по комнате, переставлял с места на место сувениры, стоявшие на полочках. Вдруг его взгляд упал на гитару, стоявшую в углу. Он решил просто сыграть и спеть, чтобы создать шумовой фон и не слышать того, что происходит на кухне. Он провёл пальцами по струнам, и по комнате разлилась мелодия, а затем он запел. Отец, услышав пение, побледнел, и Тае даже показалось, что у него задрожали губы. Он замер, вслушиваясь в знакомую до боли песню, которая перенесла его в прошлое. Он узнал эту мелодию сразу — это была та самая песня, которую Марина пела ему много лет назад, ту самую, которую он не мог забыть. В этот момент у него внутри всё перевернулось. А Сеня продолжал играть и петь.