Виктория молча кивнула и вышла. В голове проносился целый вихрь самых разных мыслей. Ка...
Виктория молча кивнула и вышла. В голове проносился целый вихрь самых разных мыслей. Как теперь жить, чем платить за квартиру, срок-то уже не за горами, на что кормить, одевать ребёнка. Да и мама, ей нужны деньги на операцию. Виктор Львович давно искал повод избавиться от Виктории: уж больно независимой она была, не желала мириться с порядками клиники, где всё решали деньги и связи. А тут такой удобный случай подвернулся. Следующие сутки прошли как в тумане. Виктория машинально разговаривала с сыном, что-то готовила, убиралась, ела. Всё казалось нереальным, будто это просто страшный сон. На следующее утро в первое мгновение после пробуждения Виктория так и подумала: ей это всё просто приснилось. Но потом тяжёлое безрадостное легло непосильным грузом, так что даже слёзы из глаз выдавила. Впрочем, Виктория быстро смахнула их, потому что в комнату влетел сияющий Тёма. — Мам, а можно я мультики перед садиком? И сразу же крепко-крепко обнял её. На работе коллеги пытались её отстоять. — Мы вчера к Виктору Львовичу ходили, пытались тебя отстоять. Не вышло у нас ничего. Виктория улыбнулась. Приятно было слышать, что коллектив хотел спасти её. Такая поддержка многое значила для Виктории, пусть даже не вышло ничего. — Раиса рвёт и мечет, всех виноватой делает, на всех наговаривает. Почему увольняют хороших людей, а эти крысы живут себе припеваючи? — Ну даже не знаю, — печально улыбнулась Виктория. — А моя пациентка? Она как? — Вроде неплохо в себя пришла, по крайней мере что-то говорит. — Человека ты спасла всё-таки. Ну это самое главное ведь, правильно? Наталья пожала плечами. В своём кабинете Виктория, как обычно по утрам, разобрала документы, заодно выпила кофе: утром дома не успела. Настало время обхода. Больше всего Викторию интересовала вчерашняя пожилая женщина. Тревожилась она за неё. Жалела ли Виктория о том, что спасла эту бездомную? Нет, нет и ещё раз нет. Случись это сейчас, даже зная о последствиях, поступила бы так же. С деньгами как-то выкручиваться. Зато человек жив, и нет на Виктории вины за оставление пациентки в смертельной опасности. С такой виной жить было бы куда тяжелее, чем с этими свалившимися неприятностями. Наверное, медсёстры рассказали ей о решении главврача. Они откровенно сожалели, что больше не увидят такого отзывчивого и хорошего доктора, желали удачи на новом месте, выражали недовольство решением главврача. От этих искренних слов на душе становилось светлее и появилась вера в то, что действительно всё будет хорошо на новом месте, которое ещё предстояло найти. Наконец все лёгкие пациенты осмотрены, осталась та самая женщина из реанимации. Наталья сказала, что вчерашняя пациентка уже пришла в себя. Виктории нужно было удостовериться, что с ней всё в порядке. В коридоре по пути в реанимацию Виктория встретила Раису. Старшая медсестра окинула молодого врача презрительным взглядом и даже не ответила на приветствие Виктории. Высоко подняв голову, Раиса прошла мимо. Видно, уже не считала молодого врача своим коллегой. Впрочем, ей вообще было не до этого. Легко было представить Раису вечером в пустой квартире: сидит в полутьме кухни и роняет слёзы о своей не сложившейся судьбе. В общем, обиды на Раису Виктория не ощущала. А вот и палата реанимации. Виктория открыла дверь и вошла. Пациентка не спала. Она лежала худая, почти белесая, на специальной кровати. К её груди и рукам тянулись провода, мерно гудела аппаратура. Седые волосы женщины были собраны в тугой аккуратный пучок: медсёстры постарались. Черты лица пожилой пациентки были какими-то даже аристократическими что ли: прямой нос, тёмные брови вразлёт, высокие скулы, правильные пропорции, красивые серые глаза. Не дать не взять старая графиня. Увидев Викторию, она слабо улыбнулась.