— Три дня развлекался с молоденькой дурочкой, вешал ей лапшу на уши. Видимо, это было д...
— Три дня развлекался с молоденькой дурочкой, вешал ей лапшу на уши. Видимо, это было для него делом привычным (часть 1) Виктория торопилась на работу. Октябрьское утро выдалось зябким, и женщина на ходу поплотнее запахивала лёгкий плащ, совсем не по сезону. Ещё вчера стояла почти летняя теплынь, так что перебрать гардероб она не успела. «Ладно, вечером обязательно разберу вещи, — решила она. — Пора нам с Тёмой утепляться». Мысль о сыне вызвала улыбку, которую Виктория тут же постаралась сдержать. Уж больно серьёзный растёт человек, рассудительный не по годам. Растёт, что называется, не по дням, а по часам. В садик он давно ходит, и ведёт себя так, будто понимает: не время сейчас маме лишние хлопоты доставлять. И не доставляет. К садику привык быстро, не плакал, не капризничал, как другие ребятишки. По утрам поднимался без проблем, одевался уже сам. И болел редко. В саду, конечно, случаются иногда лёгкие простуды, но Тёма стойко держался. Виктория не могла нарадоваться этому обстоятельству. Дети знакомых из больничных не вылезали, а её сын — молодец. Словно понимал, что мать не может позволить себе сидеть с ним дома. Её ведь тогда не станут держать в клинике. Это платный медицинский центр, который в их городе считается престижным. В нём всё устроено для клиентов и пациентов, готовых выкладывать за лечение серьёзные деньги. Зарплата у врачей весьма и весьма достойная. Виктория радовалась, что сумела устроиться сюда, в хирургическое отделение. В государственной больнице платили куда скромнее, а ей деньги нужны были ох как, и потерять место из-за бесконечных больничных не хотелось от слова совсем. Виктория прекрасно понимала: церемониться с ней никто не станет. Но больничных этих, к счастью, и не было. Сына Виктория растила одна. Тянула в одиночку, помочь ей было некому. Мать в деревне жила сама, едва перебивалась. Пенсия крошечная, да ещё и сердце. На лекарства сколько денег уходит. Операция нужна, но стоит она дорого. Нет у Виктории и её матери таких денег, потому пока так, консервативное лечение. Как медик Виктория знала: долго так продолжаться не может, скоро таблетки перестанут помогать. Женщина старалась, откладывала каждую копейку, чтобы накопить нужную сумму, но очень уж медленно дело шло. Это и не мудрено. Виктория снимала квартиру в городе, стоило это недёшево. Зато район был неплохой, и садик близко, и до работы пешком добраться можно. Считай, что экономия на транспорте. А ещё нужно было питаться полноценно, ребёнок в доме всё-таки, одеваться, платить за садик и садиковские экскурсии. Себе Виктория давно во многом отказывала: не ходила, как многие женщины её возраста, по салонам красоты, ногти сама себе делала, не пользовалась услугами мастера. Вместо спортзала — ходьба пешком до работы и длительные прогулки с сыном. Благо природа одарила Викторию неплохими генами, и фигура у неё была красивая сама по себе, и кожа молодая и свежая без всяких процедур. Старалась не задумываться, что будет, если маме не сделать операцию, как жить, когда Тёма станет ещё старше и понадобится куда больше денег на всё: учёба, секции, репетиторы, модная одежда. Подросток же в чём попало ходить не станет. Ох, пока Виктория со скрипом справлялась, брала подработки, вкалывала. Тревожно, конечно, было вот так малыша бросать. А куда деваться? Виктория предупреждала соседку тётю Зину. Та периодически проведывать его не могла сама: за мужем-инвалидом ухаживала. Но проведывать — проведывала. — Вижу я, как тебе тяжело, — говорила соседка, качая головой. — Тянешься одна, как рыба об лёд. И не думай, не возьму твоих денег. Лучше Тёме на них яблок купи. Очень страшно было Виктории только поначалу. Потом она поняла, что сын её справляется. Мальчик играл с конструктором и рисовал в ожидании, когда мать с вечерней смены вернётся, и будто бы совсем не скучал и не боялся.