Как только Воронов скрылся в толпе, Олег схватил её за локоть и отвёл в нишу гардероба,...
Как только Воронов скрылся в толпе, Олег схватил её за локоть и отвёл в нишу гардероба, куда не доставал свет люстр. Его пальцы больно впивались в кожу. — У тебя совсем совести нет, — процедил он. — Явилась в наш дом. — Меня пригласил Роман Игоревич. Дарья попыталась вырвать руку, но он держал её крепко. — Слушай меня внимательно, воровка, — прошипел Олег ей в лицо. — Уйдёшь через десять минут. Воронову скажешь, что разболелась голова. Вызовешь такси и свалишь. Сделаешь так — и он ничего не узнает. Останешься — он узнает всё. Поняла? Он отпустил её руку и, брезгливо отряхнув ладони, быстро зашагал к новым гостям, натянув дежурную улыбку. Олег и раньше недолюбливал Дарью — она была слишком независимой, слишком наблюдательной, и он опасался, что она может рассказать отцу о его пренебрежительном отношении к старику. Когда пропали часы, он воспользовался случаем, чтобы избавиться от неё. Даша прислонилась к холодной мраморной стене. Хотелось убежать, броситься к дверям, выскочить на морозный воздух и скрыться по заснеженной аллее прочь. Она сделала глубокий вдох, шагнула к выходу, но уйти не успела. Из дверей гостиной, тяжело опираясь на резную трость, вышел сам именинник. Профессор Леонид Алексеевич, легенда кардиохирургии. Он хоть и постарел, но спину держал ровно. Мужчина прищурился, вглядываясь в лица гостей, и вдруг остановился. Его взгляд остановился на Дарье. Профессор не видел её два года и не ожидал встретить в доме сына. Трость с глухим стуком выскользнула из его слабеющей руки и упала на паркет. — Дашенька. — Его голос сорвался, прозвучал громко и неожиданно в притихшем холле. Музыка смолкла. — Господи, куда ж ты пропала, девочка моя? Профессор сделал несколько неверных шагов навстречу. Даша, забыв об Олеге, о страхе, бросилась к нему и успела подхватить его под руки. Дедушка обнял её крепко, как обнимают только самых родных людей. Зал притих, десятки глаз устремились на них. Олег в ужасе замер у колонны. Роман, услышав голос учителя, протолкнулся сквозь толпу и остановился в нескольких шагах, ничего не понимая. — Леонид Алексеевич, родной, с днём рождения! — Даша глотала слёзы, прижимаясь к колючему пиджаку. — Вы только посмотрите, как хорошо я хожу сам! Друзья мои, коллеги! — Профессор развернулся к залу, не выпуская её плеч. В его глазах стояли слёзы. — Все вы знаете, что три года назад я перенёс тяжелейший инсульт. Врачи прочили мне инвалидную коляску до конца дней. Но вы не знаете её. — И он поднял руку Дарьи. — Целый год при мне жила сиделка. Медсестра от Бога, приехала из провинции и вытащила меня с того света. Она учила меня заново держать ложку, когда мои руки не слушались. Учила меня говорить, когда я мычал как немой. Заставляла меня подниматься на лестницу, когда я плакал от боли и бессилия. Если бы не эта девочка, я бы сегодня не стоял перед вами на своих ногах. Да я бы вообще здесь не стоял. Зал взорвался аплодисментами, а профессор нахмурился и с детской обидой добавил: — А потом, пока я лечился в санатории, Дашенька уехала, даже не попрощавшись. Ни письма, ни записки. Я искал тебя. Олег сказал, что ты нашла работу в Москве в крутой клинике, не захотела с нами общаться. Ну как же так? Дарья бросила быстрый взгляд на Олега. Тот стоял бледный как полотно. — Простите меня, Леонид Алексеевич, — прошептала она, опуская глаза. — Так сложились обстоятельства.