В тот день, накануне возвращения Екатерины из командировки, Дмитрий тщательно прибиралс...
В тот день, накануне возвращения Екатерины из командировки, Дмитрий тщательно прибирался в квартире и даже решил порадовать жену кулинарным экспериментом. Стоя у плиты, он с сосредоточенным видом соорудил нечто, отдалённо напоминавшее торт «Наполеон», и, убрав своё творение в холодильник, довольно потёр руки. Посмотрев на часы, он решил, что ещё успеет заскочить к друзьям. Повод для встречи был скорбным: в тот день ребята провожали в последний путь одного из своих товарищей. Дмитрий, немного задержавшись на поминках, поехал домой, а остальные продолжили поминать друга. Когда он вновь появился среди них, многие уже были изрядно навеселе. Особенно выделялся долговязый очкастый парень по имени Гриша, который частенько умудрялся напиться до такого состояния, что с трудом выговаривал слова. Итак, они сидели за столом, и кто-то из ребят произнёс проникновенную речь о погибшем товарище. Все подняли рюмки. — Надо выпить, брат, — кто-то из парней хлопнул Дмитрия по плечу, и остальные тут же присоединились к нему, образуя разноголосый пьяный хор. — Выпей за Мишаню, ты же его уважал, — настаивали они. — Ребят, Катя рано утром возвращается, — попытался отшутиться Дмитрий, поднимая руки в примирительном жесте. — Я не хочу, чтобы от меня разило перегаром. — Мишка бы за тебя выпил, не будь занудой, — донеслось с разных сторон. Тогда, чтобы отвязаться от назойливых требований, Дмитрий залпом опрокинул рюмку, которую кто-то из друзей — он даже не запомнил, кто именно — сунул ему в руку. — Что за гадость вы пьёте? — поморщился он от горечи. — Фу, какая дрянь. Ребята загоготали, хлопая друг друга по спинам. — Это самогонка, бабка Мишанина принесла. Дмитрию доводилось пробовать самогон раньше, ещё когда жил в деревне, но он не помнил, чтобы это пойло было настолько горьким и обжигающим. Дальше всё пошло как в тумане. Кажется, он ещё пару раз пригубил из рюмки, и всё поплыло, растворилось в тёмной вате, из которой он очнулся лишь тогда, когда увидел глаза своей Кати, полные невыносимой муки. Чувствовал он себя при этом так, будто накануне умер и теперь с трудом возвращался к жизни. И далеко не сразу до него дошло, отчего в любимых глазах застыла такая боль и почему рядом с ним на диване оказалась чужая девушка. Поднявшись рано утром, Григорий не глядя на жену, буркнул: — Башка трещит, сил нет. Пойду окунусь в этом их деревенском пруду, может, полегчает. После его ухода Екатерина тоже встала и уныло оглядела комнату. С утра дом казался ещё более заброшенным, чем накануне. Ей до дрожи хотелось поскорее привести его в порядок, придать ему уютный вид, но сил уже не оставалось — каждая клеточка тела ныла от усталости и душевной тяжели. Она подошла к тому месту на стене, где вчера обнаружила послание от Дмитрия, и осторожно коснулась её кончиками пальцев. Поверхность была немного прохладной, и буквы, вырезанные когда-то так старательно, всё ещё слабо угадывались, но прочитать их целиком было уже невозможно. Екатерина с трудом сглотнула образовавшийся в горле ком и решительно отняла руку. В этот момент кусок штукатурки отвалился, подняв облачко белой пыли, и с глухим стуком упал на пол. Женщина поморщилась, понимая, что образовавшуюся дыру теперь придётся замазывать. И всё же в тот миг ей было до боли жаль не столько стены, сколько самой надписи — части её превратились в пыль и лежали теперь у её ног, словно пепел сгоревших надежд.