— Ируль, потерпи, — говорил Денис. — Вот открою свой кабинет, и ты у меня как королева ...
— Ируль, потерпи, — говорил Денис. — Вот открою свой кабинет, и ты у меня как королева заживёшь. Кабинет он, конечно, открыл, да вот только всё пошло не так, как хотелось. Практика развивалась. Появились дорогие костюмы, машина, а вместе с ними и Карина. Двадцатишестилетний фитнес-тренер с идеальной фигуркой и пухлыми губками. Денис ушёл быстро и буднично, собрав два чемодана вещей. — Пойми, Ира, — сказал он напоследок, поправляя галстук перед зеркалом. — Мы стали слишком разными. Я расту, а ты так и осталась воспиталкой, поющей по кабакам. Мне нужна женщина моего статуса, а Полине я буду помогать. Квартиру бабушкину я тебе оставляю, так что живите. Он оставил её не только с квартирой, но и с разбитым сердцем и огромным долгом. Ещё в браке Денис уговорил её стать поручителем по огромному потребительскому кредиту, наличные которого пошли на большой внедорожник. Поскольку кредит не оформлялся как целевой автокредит, машина не числилась в залоге у банка. — Да, формальность, да, шухер, чисто для этих банкиров, — мягко стелил Денис. — Машина-то моя, я же сам плачу. После развода он платил год, а потом перестал, заранее обнулив все свои личные счета и начав проводить основные доходы клиники через ИП Карины. — Пускай банк забирает машину, она мне надоела, — заявил муж по телефону. Но машину банк не нашёл. Денис без лишнего шума переоформил её на кого-то из родни. Поскольку с пустых счетов основного заёмщика взять было нечего, долг быстро повис на поручителе Ирины, у которой была полностью прозрачная бюджетная зарплата. Примерно в то же самое время она обнаружила, что карта её заблокирована. Приставы начали удерживать половину и без того скромной зарплаты, со счёта списали все сбережения, те деньги, которые она по крупицам копила Полине на брекеты. Чтобы хоть как-то держаться на плаву, Ирина взялась давать по вечерам уроки вокала на дому. Она экономила на всём, донашивала старые вещи, покупала продукты по акции, забыла о парикмахерских. Денис же не скрывал злорадства. Бывший муж то и дело грозил забрать дочь к себе. Карина, сияя улыбкой, водила Полину по бутикам и покупала ей кроссовки за двадцать тысяч, а ещё модные худи и дорогие рюкзаки. Подросшая дочь, вступившая в сложный возраст и особенно чуткая к таким вещам, возвращалась от отца задумчивой. Всё чаще она стояла перед полупустым холодильником и с обидой спрашивала: — Мам, а почему у папы с Кариной всё есть, а у нас никогда ничего нет? Почему я должна в старой куртке ходить? У всех девчонок новые. Ира глотала слёзы, отворачиваясь к плите, и тихо отвечала: — Потому что мы с тобой, дочь, честно живём, а честно — это не всегда богато, но зато спать не стыдно. В середине октября позвонила бывшая свекровь. Удивительно, но Людмила Петровна была единственной из родни мужа, кто по-настоящему любил Ирину. — Ирочка, девочка моя, у меня ведь день рождения скоро, шестьдесят пять. Собираю всех в ресторане. Приходи. Ты мне как дочка была и осталась ею. — Людмила Петровна, ну как я приду, там же Денис будет со своей этой. — Ой, да мне всё равно на эту фитнес-тренершу. Я тебя зову, а не её. Через час позвонил бывший муж. Голос его сочился ехидством. — Мама сказала, на день рождения придёшь. Платье там старое, что ли, наденешь, в котором ещё на нашей свадьбе отплясывала? И придёшь как всегда одна. Да хоть посмеёмся с Кариной над одинокой нищенкой.