— Я тебя накормлю, напою, спать уложу. Крепко спать, сладко спать, вовек не проснуться. — 27 июля 2026 г. в 00:54:42.242
— Я тебя накормлю, напою, спать уложу. Крепко спать, сладко спать, вовек не проснуться. Понял Микула: это была Тоска Зелёная — сестра Голода. Она в реке той текла, воду зачаровала. Кто воды испьёт или голоса её послушает, тот потеряет волю, забудет свой дом, ляжет на этом берегу и уснёт вечным сном. Много путников так сгинуло. И тут клубочек из-за пазухи зашептал: — Не пей ее воду, не слушай песню. У неё сила не в голосе, а в тишине. У неё слабость — в работе и в труде. Покажи ей, что ты делаешь, когда тоска приходит. Поклонился Микула девице, достал соху, которую с собой нёс, и сказал: — Не нужна мне твоя вода и твой сон, красавица. Ты — Тоска, ты приходишь к человеку, когда он не знает, куда руки приложить. А я руки свои знаю. У меня дело есть. Пока ты песню поёшь, я землю пахать буду. И прямо на берегу вонзил соху в землю. Провёл борозду. Земля под сохой мягкая, жирная. Провёл вторую борозду — пошла река чёрная отходить от берега, светлеть начала. Провёл третью — хлынула из земли чистая родниковая вода. Закричала девица, разлетелась в прах. А река стала светлой, прозрачной, в ней заиграли рыбы серебристые. И понял Микула: тоска уходит, когда человек землю обрабатывает, когда труд на пользу видит. Переплыл Микула реку на своей лошадке, поил её водой чистой, сам напился. Третье испытание было самое тяжкое. Овраги и леса кончились, и очутился Микула перед высокой горой. Гора та была из каменных глыб, серая, голая. На вершине её стоял Каменный Царь — древний великан, чьё тело было из гранита, а сердце — кусок руды. Его сном спала Земля. Он был Стражем Покоя. Тот, кто пробудит его не по праву, разбудит землетрясение и разрушение. Но клубочек покатился прямо к подножию, где маленький родник бил. Только родник тот был пересохший. Из него вместо воды песок сыпался. Каменный Царь открыл один глаз, тяжелый, как валун, и заговорил голосом, похожим на грохот камнепада: — Зачем пришёл, пахарь? Вижу, прошёл ты Голод и Тоску. Но меня не одолеть ни словом, ни сохой. Я — сам покой земли. Когда я сплю — земля стонет, потому что я сковываю её силы. Но я не злой, я — древняя плата. Чтобы вернуть земле силу, ты должен не разбить меня, а напоить мой родник. Только живая вода пахаря способна оживить этот источник. Но где ты её возьмёшь? Ты шёл через мёртвые места, ты весь в пыли. Подумал Микула. Воды у него полная фляга была — той самой, что из реки Тоски наполнил, как та светлой стала. Но он не знал, поможет ли она. И тут вспомнил он слова своего клубочка: «Не ищи ты силу далеко, она ближе, чем кажется». Оглянулся Микула, посмотрел на свои руки — мозолистые, в трещинах, в земле, с ладоней которых даже за мытьем до конца чернозём не сходил. И понял он: не нужна ему чужая вода. Подошёл Микула к роднику, высыпал из-за пазухи весь хлеб, что остался — последние крохи. Склонился, взял горсть земли со дна сухого родника, смешал с каплей пота со лба и со слезой своей, что от жалости к земле родимой пролилась. И капнула эта смесь в сухой источник. В тот же миг зашумело под землёй. Каменный Царь затрясся, открыл второй глаз. Но дрожь была не злом, а пробуждением. Из-под ног Микулы ударил фонтан чистейшей, холодной воды. Она растеклась по камням, и там, где она текла, трещины на теле Царя зарастали зелёным мхом, цветами, травой. Каменный Царь начал таять, как туман. С каждым глотком воды он становился мягче, и росла у него на месте сердца зелёная рябина. — Ты победил, Микула Селянинович, — прошептал Царь исчезающим голосом. — Ты понял главный секрет: сила земли не в камне внизу, а в капле пота и любви человека, который её пашет. Теперь я больше не буду сковывать землю. Развязываю её жилы. Иди домой. Обратного пути Микула не помнил. Клубочек катился быстро, дорога сама собой стелилась ровной лентой.